Я мертв, и она одна. Мои братья остаются одни, когда я им больше всего нужен.
— Ты беспокоишься за них, а не за себя, — бормочет она, наблюдая за мной.
— Зачем беспокоиться за меня? Это о них я должен беспокоиться. Они живы, одиноки и, вероятно, злы и напуганы. Куинн так много потеряла. — Мои плечи опускаются. — С ней все в порядке?
— Ей больно, но она не одна, — говорит богиня. — Ты многое отдал за свою короткую жизнь, Джей, что привело тебя сюда.
— Я также принимал ужасные решения. Я не был хорошим человеком, — признаю я.
— Но у тебя есть сила стать другим, — отвечает она. — Ты уже начал этот путь, Куинн исцелила тебя - не только твоего волка, но и твое сердце. Она забрала твою ненависть и предложила понимание. Она стерла грань между охотником и волком. Она сделала то, чего никогда не делали раньше. Она любила без ограничений, и это лучший вид любви. Судьбы - сложная штука, но даже я не предвидела, что вы трое придете. Вы изменили все к лучшему. Я не смогла бы сделать этого и за миллион жизней, даже если бы захотела. Я устала, Джей, смотреть, как убивают моих детей только за то, что они были благословлены. Я так очень устала.
— Что ты хочешь сказать? — Спрашиваю я, совершенно сбитый с толку.
— Мы, боги, предлагаем выбор. Куинн благословенна, и этот мир нуждается в ней и в переменах, которые она представляет. Ему нужен ее стальной хребет и мягкое сердце, но ей нужен ты. Она потеряна. В ней отсутствует часть, та часть, благодаря которой ее так легко любить и следовать за ней. Я начинаю понимать, что даже самым сильным время от времени нужен кто-то, на кого можно опереться. Я видела это сама, революция любви, меняющая даже богов. Душа Куинн расколота, и мне это не нравится. Она должна быть целостной перед тем, что ее ожидает, чтобы она могла подняться до того положения, которое я для нее выбрала, - руководить нашим народом и обеспечивать его безопасность. Я предлагаю тебе выбор, воин, для того, кто так много отдал во имя любви. Ты можешь вернуться. Я отправлю тебя, чтобы ты был с ней, рядом с ней вечно, но должна быть жертва. Смерть требует платы, и даже я не могу этого изменить.
— Что угодно, — без колебаний предлагаю я, прежде чем проглотить. — При условии, что цена будет уплачена через меня и никого другого.
— Даже если это будет стоить тебе жизни? Подумай хорошенько, — предостерегает она.
— За это не станет расплачиваться никто кроме меня. — Я киваю. — Я заплачу за это или не заплачу вообще.
— Тогда ты именно тот человек, за которого я тебя принимала. Искупление, Джей, и второй шанс так трудно получить, но ты его заслуживаешь. Никто другой не заплатит, но заплатишь ты. Я заберу у тебя твоего волка. Ты будешь ходить рядом с ней, и ты будешь ее человеком. Она любила тебя таким раньше и полюбит снова, но ты никогда не будешь одним из нас. Когда придет время и ты снова присоединишься к нам, ты воссоединишься со зверем внутри.
Я хватаюсь за грудь. Даже сейчас я чувствую своего волка. Он был со мной с тех пор, как умерли мои родители, так что в каком-то смысле он был моим постоянным спутником, даже когда я не знал, что он рядом. Я только что нашел его, только что освободил и нашел свое место, но без нее это ничего не значит.
— Да. — Я киваю, хотя мне больно. — Забери моего волка, просто отправь меня обратно к ней. Даже если я наполовину тот мужчина, которым был раньше, пожалуйста, просто позволь мне быть рядом, чтобы любить ее.
— Как пожелаешь, воин. — Она встает. — Приготовься, потому что это будет больно. Это разорвет твою душу на куски.
Я пытаюсь, я действительно пытаюсь, но ничто не могло подготовить меня к агонии, когда она прижимает свою когтистую руку к моей груди и вонзается когтями в мою душу и вытаскивая оттуда моего волка. Мои крики эхом разносятся по ее землям, моя спина сгибается, когда я реву.
Мой волк борется, разрывая меня на части, когда я чувствую, как моя душа разрывается надвое, а затем она убирает руку, и в ее ладони плавает светящийся шар - мой волк.
— А теперь спи, воин, — приказывает она.
Последнее, что я помню, видя затуманенными глазами, - это ее светящийся палец, прижатый к середине моего лба.
Я падаю навзничь и рывком просыпаюсь.
Моему телу холодно, и моим глазам больно, когда они открываются, чтобы увидеть луну, но на этот раз она дальше. Воздух пахнет свежестью, как будто только что прошел дождь, и до моих ушей доносятся рыдания.
На мгновение мое тело просто... затихает. Я не чувствую себя цельным, и очевидно, что моего волка нет, как будто в моей душе образовалась пустота, где ему самое место, но плач заставляет меня сесть, когда я понимаю, что сижу на каменной скамье. Я высовываю ноги из-под покрывающего меня гобелена, глядя вниз на Куинн, стоящую на коленях.
Мои братья опускаются на колени у нее за спиной, положив руки на плечи, по их лицам тоже текут слезы.
Спотыкаясь о камень, я падаю перед ними на колени. — Детка? — Хриплю я.
Она вскидывает голову, ее глаза расширяются, когда она смотрит на меня. Эти яркие глаза светятся такой болью, и слезы окрашивают ее щеки так, как я никогда не хочу видеть снова.
Потянувшись к ней, я обхватываю ладонью ее щеку, позволяя ее теплу наполнить меня и вернуть к жизни. — Шшш, детка, я здесь. Я здесь, Куинн.
— Как? — Она отступает, в ужасе глядя на меня. — Это сон?
— Ты часто мечтаешь обо мне? — Я поддразниваю.
— Джей, это действительно ты? — Спрашивает Вейл, потрясенно глядя на меня.
— Ты умер. Мы видели, как ты умирал. Мы держали твое тело, — шепчет Люсьен.
Я киваю. Но мои глаза устремлены только на мою Куинн, и я надеюсь, что она полюбит меня, несмотря на то, что я человек. Я никогда больше не смогу бегать с ней, никогда не смогу измениться, чтобы защитить ее, но если она позволит
