умирая второй раз за неделю.
Эта ярость вырывается из меня ревом, который сотрясает землю, и он такой сильный, что даже я сама удивляюсь ему.
Мгновение он колеблется, прежде чем приготовиться. На этот раз я вцепляюсь ему в горло. Я бросаюсь на него - без предупреждения, без сожалений, без второго шанса. У него их было слишком много.
Я принимаю взвешенное решение. Я вижу, как его когти приближаются ко мне, когда он поднимается, и я знаю, что он пронзит меня ими, но это также приблизит меня достаточно близко, чтобы получить то, что я хочу. Он слишком зол, чтобы осознать это, поэтому я позволяю им глубоко впиться мне в бок, а затем открываю пасть и сжимаю вокруг его шеи. Он рычит, вибрируя под моими зубами, когда я кусаю, впиваясь глубже. Другие его когти бьют и полосуют меня, пока мы катаемся, разрывая меня на части.
Я игнорирую боль, прижимаясь к его телу так сильно, как только могу, пока он не оказывается подо мной, а затем откидываю голову назад. Я беру его за горло, но он все еще не мертв, поэтому я вонзаюсь в него, препарируя и разрывая на части, мои зубы раздирают его конечности и грудь, пока я не пробую на вкус его сердце, а затем я кусаю его.
Я разорвала его на куски в своей ярости за то, что он сделал и кем он заставил меня стать - той, кто убивает своих же.
Моя голова откидывается назад с воем, кровь стекает по моей морде, прежде чем я отрываю ему голову и бросаю ее. Обернувшись, я вижу, как волки падают на спины в позах покорности, но я не обращаю на них внимания.
Тетрим мертв.
Все кончено.
Наконец-то все кончено.
Я проглатываю вкус его крови, зная, что это изменит меня навсегда.
Когда я оборачиваюсь, мой мех покрыт запекшейся кровью, я вижу Вейла и Люсьена, склонившихся над неподвижным Джеем, и на мгновение мое сердце замирает, снова разбиваясь, пока он не стонет от боли, и я спешу к ним.
Все дети ушли, но я вижу, как члены стаи беспокойно слоняются вокруг. Я быстро возвращаюсь, выкрикивая приказы. — Убери беспорядок, никаких ему церемоний. Проверьте периметр и узнайте, как он прошел.
— Да, Альфа.
— Белый, приведи мне целителя на всякий случай, — зову я.
Все мое внимание сосредоточено на моем парне, который лежит на траве, под ним растекается лужа его собственной крови. Он был слишком храбр, чтобы убежать, и такой чертовски сильный.
Я бросаюсь к своему партнеру, когда он задыхается, лежа на животе, его рубашка разорвана, обнажая борозды на спине, рассеченные до кости. О боже. Меня чуть не стошнило от этого зрелища, а моя бедная пара даже не издал ни звука. Я падаю на колени, а затем на бок, поворачивая его голову.
Он морщится, его глаза зажмурены. — Прости, я был недостаточно быстр, чтобы забрать детей и убежать.
— Ш-ш-ш, ты был потрясающим, любимый, — говорю я ему, наклоняясь, чтобы поцеловать его в лицо. — Теперь позволь твоей паре привести тебя в порядок.
Он со стоном тянется, хватая меня за руку. — Мне жаль, что тебе пришлось убить одного из членов своей стаи. Независимо от того, что он сделал, я знаю, ты сильно переживаешь эту потерю.
— Не так сильно, как сожаление, которое я испытываю из-за того, что не сделала этого раньше, — отвечаю я, наклоняясь, чтобы снова поцеловать его, прежде чем поднять глаза на Вейла и Люсьена. — Подержите его, пока я его лечу.
— Не трать впустую свое исцеление. Со мной все будет в порядке...
Я рычу, прерывая его, и он пытается рассмеяться, но это заканчивается стоном. — Я исцеляю тебя, — заявляю я. — Так что помолчи.
Закрывая глаза, я кладу руки ему на спину, чувствуя, как они скользят по его теплой крови, и на мгновение ярость снова наполняет меня, прежде чем я проглатываю ее вместе со своей виной и горем. Я проталкиваю через него свою магию, обнаруживая, что раны настолько глубоки, что пробили одно легкое и селезенку. Он бы умер. Я лечу их, уделяя дополнительное время, чтобы убедиться, что больше ничего нет, прежде чем залечивать глубокую борозду. Когда я поднимаю голову, он легко дышит, его глаза закрыты от блаженства.
Наклоняясь с мурлыканьем, я облизываю его спину, глотая кровь, пока лакаю ее. Он стонет и зарывается лицом в траву. — Детка, тебе нужно остановиться. Мне очень неудобно возбуждаться прямо здесь.
Я облизываю длинные линии вдоль его спины, обнажая чистую розовую кожу. Я мурлыкаю ему на ухо: — У тебя останутся шрамы, но позже я зацелую их получше и буду скакать на тебе, пока ты не забудешь вкус этой агонии.
— Черт возьми, просто оставь меня здесь на минутку. Я не хочу пугать детей тем, что у меня сейчас в штанах, — бормочет он.
Ухмыляясь, я сажусь, когда Мари подбегает ко мне, ведя за собой целительницу. — Кто посмел обидеть моего зятя? — рычит она, обводя поляну горящими глазами. — Может, он и человек, но он один из нас! — Я отступаю под ее гневом. — Кто это был? Брось мне вызов прямо сейчас!
— Мама. — Я тянусь к ней, но она отстраняется.
— Мне нужны имена!
— Господи, — бормочет Вейл.
— Мари, — рявкаю я, и она поворачивает голову. — Это был Тетрим. Он мертв. — Я киваю на запекшуюся кровь, пока несколько волков пытаются ее убрать. Возможно, я немного перестаралась, но эй, он дотронулся до моей пары.
— Ох, — ворчит она, сдуваясь. — Ну, кто-нибудь мог бы мне сказать. Она опускается на колени, откидывая назад растрепанные волосы Джей. — Ты в порядке? Давай отнесем тебя в постель. Я приготовлю тебе мой знаменитый целебный суп.
— Я в порядке. Куинн вылечила меня. — Он улыбается, хотя улыбка кажется немного натянутой. — Извините за беспокойство.
— Беспокойство? — Она фыркает, хлопая его по спине. — Ты спас щенков. Я много об этом слышала. Человек ты или нет, но ты один из нас, мальчик, а мы, волки, так о своих не говорим. А теперь давай поднимем тебя.
Люсьен ухмыляется. — Ему нужна минута.
— Почему? — Мари хмурится, когда я хихикаю.
— Ох, эээ... — Джей краснеет так сильно, что
