какую именно. Мгновение спустя мы оказываемся на поляне, и она стоит там, рыча с оскаленными зубами, пойманная в ловушку деревянной клеткой.
Она внезапно меняется, становясь человеком, и смотрит на нас сквозь решетку. — Это нечестно, — шипит она.
Я тоже обращаюсь обратно, направляясь к ней. Я беру ее за подбородок сквозь перекладины, другая моя рука скользит вниз по ее телу и раздвигаю ее бедра, чтобы я мог сжать ее киску. Она мокрая и тяжело дышит, прижимаясь к моей руке, когда я улыбаюсь ей.
— Мы охотники, детка. Мы жульничаем, — бормочу я, обнимая ее. — Так что сдавайся и отдай это мне.
— Ты меня хочешь? — Она наклоняется, облизывая мой подбородок, когда я стону. — Тогда тебе придется придумать что-нибудь получше. — Внезапно она исчезает, и ее волчица делает выпад сквозь решетку. Один из ее клыков скользит по моей руке, заставляя меня хихикать. Неглубокая рана кровоточит, но когда я снова превращаюсь в своего волка, она заживает.
Веревка, скрепляющая прутья, лопается, когда она бросается на нее, а затем она исчезает, бросаясь в лес, а мы следуем за ней по пятам. Она такая чертовски быстрая, что я горжусь ею, но мы сильны, и мы не потеряем ее.
Мы измотаем ее и будем охотиться за ней по каждому дюйму этой земли, и как раз перед восходом солнца я почувствую, как эта сладкая киска сжимает мой член, когда она будет выкрикивает мое имя, чтобы слышала вся ее стая.
ЛЮСЬЕН
Она вырывается, но наша волчица даже не подозревает, что бежит именно туда, куда мы хотим. Мы знали, что она освободится. Куинн никогда бы так легко не сдалась, да мы и не хотим, чтобы она это делала.
Она альфа, и она продержалась так долго благодаря своему уму и силе.
За нее стоит бороться, и сегодня мы покажем ей это. Мы покажем ей, что ей некуда бежать, куда бы мы не последовали за ней.
Она наша.
Она набирает скорость, чего я не думал, что это возможно, и делает зигзаги по лесу. Она знает эту землю лучше нас, и я беспокоюсь, что мы что-то упустили, хотя потратили весь день на изучения карты и установки наших ловушек. После нашего разговора с Домом мы поняли, что сегодня вечером нам нужно быть и волком, и охотником, чтобы поймать нашу альфу.
Она сворачивает обратно на наш путь, и я вздыхаю с облегчением, пока мы преследуем ее, моя голова опущена, а лапы колотят по земле. Я чувствую свободу, которой никогда раньше не испытывал. Адреналин и желание борются с моим волчьим счастьем бегать, охотиться.
Я только начинаю уставать, когда она сворачивает, чтобы избежать тупика, в который мы ее загоняем, но когда она обнаруживает, что сеть свисает, она отступает, рыча, когда поворачивается, глядя на край утеса, как будто раздумывая, взобраться ли на него, прежде чем повернуться к нам.
Горы стоят у нее за спиной, и она в ловушке, но заманивание в ловушку животного, особенно Куинн, только делает их более опасными. Мы слишком хорошо это знаем, поэтому расходимся.
Она опускает голову, готовая к нападению.
Она будет сражаться с нами до победного конца.
Господи, я люблю эту женщину.
Я собираюсь показать ей, насколько сильно, вплоть до восхода солнца.
ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТЧЕТВЕРТАЯ
Если они думают, что заманить меня в свою ловушку сработает, тогда им следовало бы знать лучше. Глупые охотники.
Их трое, поэтому я быстро придумываю план, и когда Джей бросается на меня, как я и предполагала, поскольку он все еще отчасти дикий, я перепрыгиваю через него, приземляясь на красный валун. Когда Люсьен направляется в мою сторону, я перепрыгиваю через него, направляясь к лесу, но Вейл там, держится сзади, и он кусает меня за бок, когда я пытаюсь проскочить мимо, разворачивая обратно к двум другим, когда они приближаются ко мне.
У них впереди еще кое-что, если они думают, что я сдамся без боя. Люсьен делает выпад, и я бью его по морде, до крови. Он рычит и шлепает меня лапой по заднице, в то время как Джей кусает меня за хвост. Я поворачиваюсь и кусаю его за бок, заставляя его взвизгнуть и отпрянуть, чтобы я не прихватила с собой кусок.
Вейл пользуется этим моментом, чтобы ущипнуть меня за задницу, и я поворачиваюсь, пытаясь держать их всех в поле зрения, но это бесполезно. Люсьен ударяет меня в бок, подталкивая к скале, и даже когда я огрызаюсь на него, он не уходит. Вдвоем им удается прижать меня спиной к скале.
Джей садится на меня, и я сбрасываю его. Люсьен зажимает мою морду ртом, не давая мне укусить. Я скулю и вырываюсь, но тут Вейл опускает меня на землю, положив одну лапу мне на грудь. Он слишком силен, но я брыкаюсь и извиваюсь, брыкаюсь и поскуливаю, порезав морду о зубы Люсьена.
Джей снова здесь, садится на меня верхом, и я брыкаюсь, царапая его, когда его зубы впиваются в мою шею, пригвождая меня. Он рычит, садясь на меня верхом, хватая за шею, пока я не начинаю скулить, но я все еще не подчиняюсь.
Раздается голос Джея, и человеческие зубы впиваются в мою шею. — Подчинись, чтобы мы могли заявить на тебя права, Куинни.
Рыча, я пинаю его, но он держится, даже будучи человеком, его зубы впиваются в мой мех, пока он не стонет от вкуса моей крови. — Или продолжай бороться, это делает меня твердым.
Лапа Вейла впивается глубже, когда морда Люсьена напрягается.
Они устали играть.
Сердито взвыв, я наконец подчиняюсь. У меня нет другого выбора.
Я падаю в грязь. Морда Люсьена расслабляется, лапа Вейла поднимается, и тогда я делаю выпад, кусая Люсьена за ногу. Я бью его, когда Вейл хватает меня, и внезапно я оказываюсь на спине, задрав живот, его морда так крепко сжимает мое горло, что я не могу пошевелиться, иначе умру.
Это угроза и обещание.
Моей паре надоело, что я дерусь.
— Обращайся, сейчас же, — командует Джей. Я оборачиваюсь и вижу его стоящим обнаженным, с кровью на губах и красной пылью, покрывающей его от горы. Я откатываюсь назад, чтобы посмотреть на Вейла, желая драться, но даже будучи альфой, я знаю, что не могу.
Я попалась. Я их.
Я отодвигаюсь,
