Читаем без скачивания Васек Трубачев и его товарищи - Валентина Осеева

И Грицько протянет через головы товарищей крепкую ладонь:

«Здорово, хлопче, давай твою руку…»

А то вдруг покраснеет вода на пруду, и почудится оттуда детское удивлённое лицо мёртвого Ничипора, покажется серебряная голова Николая Григорьевича, а рядом с ней другая – с густыми, нависшими бровями и пересечённой шрамом щекой… Острой болью рванётся сердце, тихо застонет над головой берёза, и страшно припомнится худенькое вытянувшееся тело деда Михаила.

Ой, не забудьте ж того, пионеры, что видели, что слышали, не забудьте нашего лютого ворога!..

Нет, не похож родной пруд на Слепой овражек, только память здесь острей и жалостней да как будто ближе далёкие друзья. Поэтому и полюбилось так ребятам тихое местечко…

– Мойтесь! – говорит Васёк и с удовольствием погружает в воду горячие пыльные руки.

Ребята следуют его примеру и насторожённо следят, как он приглаживает водой свой непокорный чуб, неторопливо повязывает галстук. Вот он уже приготовился – чистый, свежий, приглаженный. На мокром лице синие глаза с знакомым блеском глядят на товарищей. Руки у всех невольно поднимаются к галстукам, старательно разглаживают их концы.

– Мы пионеры, – говорит Васёк, – и сейчас, на этом сборе. Нам нужно разобрать все свои дела. Что у нас получается? Уроки мы пропускаем, в госпиталь никак не попадём, даже навестить Васю не можем. На работе толчёмся целый день все вместе. А потом ходим друг за другом и спрашиваем: что делать с учёбой? Верно я говорю?

Ребята молча наклонили головы.

– Так ты сам знаешь – времени не хватает, – пожал плечами Мазин.

– Времени? – переспросил Васёк. – А где наше расписание? Вспомните, сколько уроков было в школе, сколько кружков… да сколько мы на коньках да на лыжах бегали, да в кино ходили… На всё это было у нас время?

Лида Зорина подняла руку:

– По-моему, с теперешним это нельзя сравнивать. Ведь тогда с нами и Сергей Николаевич был и Митя. Они сами за всем следили. И дисциплину подтягивали.

Васёк быстро повернулся к Лиде:

– А ты что хочешь, чтобы сейчас, когда идёт ремонт школы, к тебе взяли и прикрепили бы учителя и вожатого специально подтягивать твою дисциплину? Потому что ты сама ничего не можешь? Маленькая?

– Почему это я? – возмутилась Лида. – Разве я про себя говорю?

Ребята зашумели.

– Васёк правильно говорит! – выкрикнул Одинцов. – Мы пионеры, мы должны сами на себя надеяться, да ещё и взрослым помогать в такое трудное время!

– Нам нечего барчуков из себя корчить и нянек себе искать! – сердито сказал Мазин.

– Подождите! – остановил товарищей Васёк. – Будет у нас школа – будут и учителя и вожатые. А сейчас мы, конечно, должны надеяться только на себя. Значит, давайте решим: что для нас главнее всего? Учёба! А для учёбы нужно время. А время у нас как вода в решете. Вот это, по-моему, хуже всего.

Нюра откинула с плеч выросшие за лето косы:

– Васёк правду сказал, что время у нас как вода в решете! Работаем мы хорошо, я ничего не скажу, никто не ленится, но во всём другом мы просто какие-то неуспевающие! А против как дети были… у нас того, что раньше, когда мы… вообще совсем другая жизнь стала…

– То, что было раньше, – вставая, сказал Одинцов, – мы вспоминать не будем. Сейчас война, н каждому человеку труднее стало…

– А я, например, ни на что и не жалуюсь, – перебил его Мазин. – Я не белоручка! – Он вытянул руки, оглядел свои шершавые, загрубевшие ладони и с удовлетворением сказал: – Вот они, ручки-то! Красота!

Ребята засмеялись.

– Да хватит вам, ребята! – крикнула Нюра. – Какой тут смех! На самом деле! Разобраться надо, почему мы ничего не успеваем!

Васёк покачал головой:

– Нам нужно точное расписание, чтобы мы знали, куда нас время уходит.

Петя Русаков поднял руку:

– Трубачёв, дай мне слово!

Васёк кивнул головой.

– Моя мама говорит… – начал Петя.

Но Мазин, сморщившись, как от зубной боли, махнул рукой:

– Ничья мама нам тут не поможет!

– Мазин! – сердито прикрикнул Васёк.

Петя вспыхнул, закусил губы.

– Ну, рассказывай, что говорит твоя мама, – немного смутившись, согласился Мазин.

Но Петя уже рассердился.

– Она говорит, – закричал он в лицо товарищу, – что ты понабирал себе жалких слов и носишься с ними, как дурак с писаной торбой!

– Что? Что? – Мазин остолбенело уставился на товарища.

– Что твоя мама говорит? – заинтересовались ребята.

– Повтори, Петя, – сказал и Васёк.

– Она говорит, что Мазин понабирал себе где-то жалких слов: не можем, не успеваем, не справляемся – н что такие слова надо совсем забыть и выбросить! – залпом выпалил Петя.

Ребята переглянулись.

– Вот это здорово! – с восторгом сказал Одинцов.

Мазин вдруг склонил набок голову и, закрыв глаза, повалился навзничь.

– Убил! Прикончил! – заорал он, дрыгая ногами.

Ребята расхохотались. Даже Петя не выдержал и улыбнулся. Но Васёк прыгнул к Мазину и сердито дёрнул его за руку.

– Не кривляйся! Поделом тебе! И нам всем поделом! О чём мы тут говорим? На что жалуемся? Не можем, не успеваем, не справляемся… Екатерина Алексеевна нас всех насквозь видит! И с этого дня… – Васёк тряхнул головой и смял ладонью упавшие на лоб волосы, – чтоб с этого дня у нас было всё иначе… Сева Малютин, пиши!

Сева поспешно вытащил из кармана карандаш и записную книжку.

– Пиши так: «Постановили…» Постой! – Трубачёв вопросительно взглянул на Петю.

– «Не говорить жалких слов», – торопливо подсказал Петя.

Васёк кивнул Севе головой:

– Пиши!

Сева записал.

– Дальше?

– «Сделать точное расписание…» – диктовал Васёк. – Пиши: «Постановили единогласно: учитывать каждый час…»

– Подожди, Васёк, а если что-нибудь… ну, случайное случится? – спросила Лида.

– Да, правда, если какой случай случится? Давайте уж сразу на это время класть! – предложила Нюра.

– Конечно! Ведь у нас всё случаи да случаи какие-то. Вдруг опять что-нибудь произойдёт, а времени на это не положено, – пожал плечами Саша.

Ребята задумались.

– А ведь и правда, Васёк! Как ты думаешь? Васёк нетерпеливо кивнул Малютину:

– Пиши: «На случайные случаи выделить полчаса в день».

– Маловато… – пробормотал Мазин, но, взглянув на Васька, спорить не решился.

– Кому поручим составить расписание? – спросил Малютин.

– Я возьмусь, – протянул руку Васёк и, спрятав на груди листок из Севиной книжки, торжественно объявил:

– Пионеры, сбор считаю законченным!

Глава 32

Забытый дневник

На другой день Васёк позвал к себе ребят, чтобы отдать им составленное расписание.

Большая часть времени уходила на занятия с Екатериной Алексеевной. Нашлись часы и для дежурства в госпитале, и даже на непредвиденные случаи отводилось полчаса в тот день, когда этот «случай случится».

Казалось, всё было просто. Беспокоило только то, что по утрам не придётся работать на пустыре.

– Как-то неудобно перед Леонидом Тимофеевичем так поздно приходить. Подумает ещё, что ленимся, – говорил Васёк.

– Конечно, может подумать, но что делать! Хорошо, что народу теперь прибавилось, есть кому помогать, – успокоил товарища Одинцов.

– Мне Иван Васильевич говорил – ещё двое каких-то новеньких приходили, шестиклассники, – вспомнил Петя.

Васёк снова взглянул на расписание. Нет, до чего всё просто получилось! Можно и работать и учиться.

Конечно, трудно всё-таки, но зато какая школа будет! Просторные окна, внутри широкий коридор, внизу большой зал. Всё как полагается! Одна комната, в конце коридора, уже заранее намечена для шестого класса. Эта комната внизу… Вчера они убрали под её окнами мусор и немного вскопали землю.

Ребята размечтались…

Скоро они все вместе возьмутся за внутреннюю отделку и за ограду. Ограду они сделают очень нарядную, выкрасят в зелёный цвет и осенью на школьном дворе посадят деревья.

Было уже поздно. Васёк заторопился:

– Ну, ребята, сейчас я каждому дам листок бумаги, перепишите себе начисто расписание, и чтобы уж никаких отговорок у нас не было!

Васёк подошёл к шкафу:

– Тут у папы бумага есть. И дневник наш тут лежит. Давно я его не смотрел!

– Какой дневник? Покажи, Васёк!

Маленький круглый шкафчик замысловатой работы Павла Васильевича повернулся вокруг своей оси. Васёк распахнул дверцы и взял с полочки знакомую всем толстую клеёнчатую тетрадь. На первой странице её было написано большими печатными буквами:

Ребята вскочили, налегли на стол. Одинцов с волнением дотронулся до гладкой чёрной обложки:

– Наш дневник!

– Как это мы могли о нём забыть! – удивились ребята. – Ведь здесь всё написано! И про Митю, и про Матвеича, и про Степана Ильича.

Одинцов раскрыл последнюю страницу.

– «Хвеко-хвеля Хвео-хведин-хвецов…» – медленно прочитал он в конце.

– Мы должны закончить этот дневник и подарить его школе, чтобы все ребята узнали, какими героями были дед Михайло, Матвеич, Николай Григорьевич! – горячо сказал Васёк.