недель. К счастью, осенние ночи здесь, на юге, оставались довольно теплыми, а Темьян отлично ориентировался в лесу, и у них всегда была еда и вода.
По дороге они часто обсуждали, как им пробраться в Дапру – наверняка все ворота охраняются не только усиленной стражей, но и магами. После длительных обсуждений решили положиться на интуицию Должника, которая в решающий момент должна подсказать Алю, как действовать.
Но чем ближе они подходили к цели, тем задумчивее становился Должник – приближалось время его третьего, последнего приказа. Он все чаще вспоминал увиденное в чистилище: убитый им Эрхал, распростершийся на камнях мостовой, и Темьян, заносящий для удара меч над головой самого Аля.
Должник мрачнел все больше, инстинктивно стараясь задушить в себе симпатию к своей будущей жертве, хотя душа так и рвалась назвать Эрхала… другом!
Как ни странно, Аль испытал настоящее облегчение, когда из-за леса показались наконец высокие крыши Дапры. За последнее время он так извел себя мыслями о неизбежном, что был рад любому исходу, лишь бы все поскорее закончилось.
И вот они втроем стояли в перелеске, и только предместье отделяло их от конечной цели пути.
– Что дальше? – спросил Темьян.
– Пойдем к воротам, – сказал Аль. – Пойдем в открытую. Если ты, Эрхал, не станешь пользоваться магией, то нас и не учуют.
– Ну что ж, давайте рискнем, – кивнул амечи. – Тем более что других вариантов нет.
К этому времени они успели обзавестись нормальной одеждой и сейчас смахивали на обнищавших наемников в поисках работы.
– Рискнем, – повторил Эрхал.
Желающих войти в Дапру оказалась тьма-тьмущая: торговые обозы, тележные и пешие простолюдины, аристократического сословия всадники со свитой – все послушно вставали друг за дружкой, ожидая своей очереди пройти через белые ворота столицы.
Эрхал, Темьян и Аль пристроились в хвост очереди, следом за небольшим табуном чистокровных муранских лошадей, которых явно пригнали в город на ярмарку.
Очередь продвигалась медленно – стражники-воины оказались на редкость дотошными. Да и стражники-волшебники долго и внимательно изучали вновь прибывших, пытаясь учуять отголоски чужой магии.
Наконец настала очередь муранского купца. Отвратительно говорящий по-кротасски торговец с трудом объяснялся со стражей. Он бегал по пятам за магами, обходящими лошадей в поисках колдовства, хватал их за руки и так разозлил одного из них, что чуть не схлопотал по лбу посохом.
Муранец отстал от магов и переключился на собирающего входную пошлину старшину. Купец никак не хотел платить требуемую сумму, доказывая что-то на непонятном языке – жуткой смеси кротасского и муранского. Горячо размахивал руками, приседал и хватался за голову. Но невозмутимый старшина стоял на своем, и купец вынужден был уступить. Отсчитывая монеты, муранец хватался за сердце и что-то плаксиво объяснял старшине.
Странно, но стоящие в очереди люди, не роптали на задержку, а вели себя очень сдержанно и тихо. Алю показалось, что даже куры в плетеных корзинах, которыми была загружена стоящая за ними телега, и те кудахчут едва слышно.
Наконец муранец закончил объясняться со стражей, пастухи щелкнули бичами, и табунок потянулся в ворота.
Аль чувствовал, как напряжен Эрхал. Амечи готов в любой момент выхватить меч или ударить заклятием. Но этого делать не следовало, иначе от городских ворот до королевского дворца им придется прорываться с боем. И еще неизвестно, на чьей стороне окажется победа.
Аль разглядывал ладненьких серебристых муранских лошадок, и внезапно у него возникла идея, как миновать стражу. Очень вовремя возникла, потому что последние животные уже исчезали в воротах, и наступала их очередь объясняться со стражей.
Поравнявшись со стражниками, Эрхал притормозил, ожидая досмотра и расспросов, но тут же над его головой раздался посвист кнута пастуха.
– Ах, какая лошадка, ты глянь, – восхищенно причмокнул один из стражников, поедая Эрхала глазами. – Вот бы такую преподнести красавице Молли в подарочек.
– Да, за такое чудо Молли-недотрога уж тебя бы приласкала. И не один раз, – загоготал другой.
Эрхал нахмурил брови и издал звук вроде удивленного:
– Э-э-э?..
– Ах, как фыркает нежно, – умилился любитель муранских лошадей и Молли. – Схожу завтра на ярмарку приценюсь.
– Да дорого, небось. Все муранские лошади стоят целое состояние, а уж эта!
– Давай в складчину, а?
– А красотку Молли как делить будем?..
Продолжение диалога затерялось в гуле голосов, а Эрхал и Темьян, увлекаемые Алем, оказались в Дапре. Должник решительно вел их за табуном, опасаясь, что стражник продолжает следить за ними глазами. Наконец купец свернул на боковую улицу, и Аль смог расслабиться и перевести дух.
– Почему стражники не остановили нас? – спросил Темьян.
– Приняли за лошадей? – полувопросительно-полуутвердительно сказал Эрхал.
– Да, – кивнул Должник – Мне показалось, что это самый безопасный способ проникнуть в город, не привлекая внимания.
– Ты заколдовал нас? – поразился Темьян. – Превратил в лошадей?
– Нет, он создал иллюзию. Но я совсем не почувствовал магии, – задумчиво протянул Эрхал. – Впрочем, и волшебники у ворот ее тоже не почувствовали.
– А ее и не было, – пожал плечами Аль. – Откуда же ей взяться, магии-то, я ведь не маг.
– Как же ты это делаешь? Без магии? – спросил Темьян.
– А это все сила Должника и его воображение, – ухмыльнулся Эрхал.
– Да. Я и сам не знаю, как это делаю. Делаю, и все. – Аль огляделся по сторонам. – Надо идти вон туда, и скоро мы окажемся во дворце Бовенара… Что ж… Мой второй приказ почти выполнен – я доставил амечи по имени Эрхал в Дапру. Осталось отвести его во дворец и… конец…
– И конец, – повторил Эрхал.
Аль искоса взглянул на амечи. Они оба понимали, что теперь, когда второй приказ почти выполнен, остались считаные минуты до того мгновения, когда придется Алю выполнять свой третий, и последний, приказ. И никто уже не сможет остановить его. Ни амечи по имени Эрхал, ни оборотень Темьян, никто. Ведь Должники в любом случае выполняют приказ. И Аль без сомнения убьет. Убьет, а потом умрет сам…
Скверно было на душе у Аля. Ох, и скверно! И страшно. Но не умирать – убивать. Убивать Эрхала…
Да, чудовищное задание дал своему посланнику Змееносец. Ведь одно дело – убить незнакомого тебе амечи и совсем другое, как сейчас, – того, с кем столько пройдено. Того, кто тебе так нравится. Кто мог бы стать твоим другом.
