становиться невидимым? Или… – Бродарь осекся и остро глянул на Темьяна. – Огонь! Неужели?!..
Урмак промолчал. Бродарь присвистнул:
– Да-а… Вот это фокус… Ты сильнее, чем мы могли предположить! Тем более ты должен принять наше предложение.
Темьян глянул на него с ненавистью.
– Принять ваше предложение? Стать таким же, как вы?
Бродарь не смутился.
– Ты прав. Мы несовершенны. Как и весь мир. Но у тебя есть шанс все изменить. Внести в тысячи обитаемых миров добро и справедливость. Установить свои законы во вселенной.
– Неужели?
– Да-да! Ты можешь, потому что в тебе течет кровь одного из Высших. Ты сын Проклятого, но сам никогда не станешь ни Богом, ни Проклятым, потому что в тебе также и человеческая кровь. Но ты можешь зачать ребенка с женщиной, в жилах которой тоже течет смешанная кровь, и ваш ребенок будет чистокровным, очень сильным Богом. Настоящим Изначальным, а не как те выродки, которые правят сейчас. Мудрым Богом, справедливым! Стань Отцом Бога и сам воспитай своего сына!
Темьян задумался. Неужели это и есть тот Выбор, о котором говорили родители? Он-то ожидал чего-то другого… И что за женщина предназначается ему в жены?
– Нефела, – словно прочитав его мысли, сказал Бродарь. Темьян вскинул голову:
– Что?.. Она?.. И… она согласилась?
– Не колеблясь. И, по-моему, очень обрадовалась, услышав твое имя.
– Можно мне поговорить с ней?
– Да, но при условии, что ты согласишься стать одним из нас. Ты принесешь клятву верности Творцу – клятву на крови, и тогда я отведу тебя к Нефеле. Но прежде чем ты скажешь «да» или «нет», я хочу рассказать еще кое-что. Тебе интересно узнать, кем был твой настоящий отец, и кем на самом деле была твоя мать?
Мать! Отец! Душа откликнулась звенящей болью. Темьян подался вперед, шевельнул губами, но слова так и не пробились сквозь онемевший язык и стиснувшуюся гортань.
– Так рассказать или нет? – с легкой усмешкой повторил Бродарь.
– Расскажи, – с трудом выдавил из себя Темьян.
– Мьюла… ведь так звали твою мать? Она была дарианкой, парящей-среди-звезд, жительницей одного из Несуществующих миров, а именно Островного. Это очень красивый мир, скажу я тебе. Ты только представь: необъятная ширь Океана, испятнанная тысячами, да что там, сотнями тысяч островов. Острова-города – те, что покрупнее. Острова-улицы, острова-дворцы, острова-усадьбы – из самых маленьких. Большинство островов умело отдекорированы магами-архитекторами – начиная от формы берегов, заканчивая тщательно подобранными оттенками гранита для мостовых и мрамора для домов. И среди этого великолепия стаи серебристых драконов… э-э-э… ведь ты знаешь, что все дарианцы умеют оборачиваться драконами, не так ли?
Темьян ограничился коротким кивком. Бродарь продолжал:
– Твоя мать родилась в небогатой шахтерской семье на острове под названием Тавага. Этого острова не коснулась рука мага-декоратора – его жители не имели средств на подобную роскошь. На Таваге располагалась шахта по добыче розового нефрита. Ты знаешь, как ценен этот камень? Он добывается только в Островном мире и обладает огромной магической силой…
– Я знаю, – перебил Темьян. – Кто ж не знает о «Крови Проклятых»!
– Да, «Кровь Проклятых», так в простонародье зовется этот камень… Что ж, я продолжаю… Шахта, разумеется, принадлежала королевской семье Дарии, а все живущие на острове дарианцы являлись наемными рабочими. Платили им не шибко много – работа шахтера не из престижных – ручной труд… В Островном мире, где практически каждый житель – волшебник, тот труд, где не применяется магия, считается малоквалифицированным. А розовый нефрит невозможно добыть с привлечением магических средств, ведь он «убивает» волшебные способности… ну ты знаешь, ты же и сам носил такой ошейник.
Темьян снова кивнул.
– Только ты носил его очень недолго, а жители Таваги рождаются и, что называется, умирают среди розового нефрита, поэтому у большинства из них магические навыки совершенно отсутствуют. Но иногда в семьях горняков рождаются дети с невероятной магической силой. Еще бы! Ведь их способности проходят закалку в борьбе с «убийцей волшебства». Таких детей сразу замечают и забирают в Академию Жизни. Это главное высшее учебное заведение Дарии, по окончании которого выпускникам уготовано поистине блестящее будущее. Они входят в элиту страны, и сам король не считает зазорным не только принимать их у себя на балах и фуршетах, но и при случае породниться с ними… М-да… Твоя мать была как раз из таких. Она не только поступила в Академию, но и окончила ее с отличием. Ее ждало великолепное будущее: работа, какую она пожелает, а в перспективе и замужество с представителем одного их самых знатных родов Дарии или, чем судьба не шутит, с наследным принцем. Да-да. Все могло быть именно так. Но вышло иначе – грязно, подло, кроваво. И все из-за того, что ее дорога однажды пересеклась с двоими Высшими…
Бродарь сделал паузу, ожидая нетерпеливого возгласа Темьяна, но тот промолчал. Молчал и смотрел черными, как первозданная тьма, глазами.
Бродарь едва заметно поежился и продолжал, нарочно отклоняясь в сторону от главного повествования с единственной целью помучить слушателя, заставить изнывать от нетерпения.
– Надо сказать, у всех Несуществующих миров или, как их еще называют, миров-осколков, вообще, и Островного в частности, особый статус. Считается, что они в равной мере принадлежат и амечи и дейвам. Представители обеих рас Высших любят проводить там время, посещая местные праздники и светские мероприятия. При встречах они, как правило, соблюдают вежливый нейтралитет, хотя, конечно, бывает всякое… М-да… Впрочем, к данной истории это не имеет отношения… Так на чем я остановился?
Темьян вопрос проигнорировал, лишь легкая усмешка скривила его губы. Бродарь насупился. Его раздражала та маска спокойствия и безразличия, которую сейчас нацепил на себя урмак.
– Сам понимаешь, Темьян, что жители Несуществующих миров довольно часто общаются с Высшими, поэтому предписываемые им правила поведения гораздо мягче, чем для жителей прочих миров. Им разрешается не падать ниц, первыми начинать разговор, сидеть в присутствии Высших и много чего еще. Короче, обитатели миров-осколков для Изначальных вместо игрушек, живых и послушных, с которыми можно делать все, что душа пожелает: можно приласкать, а можно и сломать… Мьюла как раз и оказалась в числе таких игрушек. Вот только она не захотела быть послушной, и ее оказалось очень трудно сломать. И тогда…
Рассказ продолжался довольно долго. Все это время Темьян просидел на полу у стены, вжавшись затылком в мягкую ткань гобелена. Он отказался перебраться на обитый бархатом диван. Он отмахнулся
