что он сам в состоянии о себе позаботиться.
Впрочем, чем не развлечение? Да и ребята успели вовремя.
— Вы в порядке, сэй? — вытянулись оба в струнку.
— Вашими молитвами, — хмыкнул подопечный. — Этого в камеру, — он кивнул на бесчувственное тело. — Второго на общий погост. И можете не беспокоиться — до дворца я доберусь сам.
Пройдя по пустынным коридорам резиденции правителя севера — своего нового дома, Димостэнис поднялся в личные покои. Наверняка Дарису уже доложили, чем закончился очередной его поход, значит, капитан с мены на мену будет здесь.
Не зажигая огневиков, опустился на кровать. Рука попала во что-то теплое и липкое. Дим замер, медленно поднеся испачканные пальцы к носу, уже понимая, в чем он испачкался, даже без характерного запаха.
Распахнулась дверь. С огневиком в руке зашел Дарис.
— Сэй Ила…, - капитан замер, переводя взгляд с Дима на окровавленное тело в его постели.
— О, Боги! — прошептал начальник личной гвардии.
Димостэнис смотрел на бледное лицо мальчика аров двенадцати.
— Твари, — с ненавистью произнес он.
— Вы его знаете?
— Познакомились несколько сэтов назад.
— Кто он? Откуда? Как попал сюда?
— Из приюта на окраине города, — Дим вытер окровавленную ладонь о простыни. Встал. — Остальное мы узнаем от того молодчика, которого притащили ваши ребята. Пусть спустят его в подвал. Скажите дознавателям, чтобы его хорошо подготовили.
После объявления помолвки Олайи и Аурино, Димостэнис заперся в своем доме на целое семидневье. Дни протекали вереницей. Бессмысленной, серой, унылой массой. Ему было абсолютно все равно, что происходит за пределами укрывших его стен, кто кого решил загрызть, у кого это получилось, а кто подавился своими амбициозными планами.
Среди всей этой никчемности и ничтожности существования в его душе ярким огненным бутоном цвел всего один вопрос. Что по-настоящему, искренне интересовало его.
ПОЧЕМУ?
Почему она сделала это? Почему отказалась от него?
Через несколько дней после своего добровольного заточения, Дим получил анонимный конверт. Белая лощеная бумага, отсутствие гербов, бешеный стук сердца. Безумная надежда, что там будет хоть пара строк объяснений, которые смогут облегчить его страдание, помогут принять случившееся и примириться. Или хотя бы понять. Серебряная лилия выпала к его ногам, и не единой строки.
Она не только не захотела совместного будущего, но и отказалась от всего, что у них было. Вместе с этой лилией вычеркнула из своей жизни, отослала ему. На хранение.
И он будет хранить. Потому что не сможет забыть биение сердца каждый раз, когда видел ее. Тот трепет и восторг, который охватывал его, когда прикасался к ней. Чувства, разрывающие душу. Нити, связавшие их среди голубых цветов и зеркальных озер, которые он не в силах был разорвать.
В конце семидневья Димостэнис получил новое письмо. Теперь оно было подписано, заверено печатями и украшено гербами. Его величество решил, что этих дней достаточно, чтобы его бывший главный советник насладился новыми ощущениями и прочувствовал всю глубину своих заблуждений.
В послании было сообщено, что новому наместнику северной квоты выделяется десяток карателей, столько же «летунов» для устранения возможных беспокойств, пять сотен солдат из регулярной императорской армии и сотня вольнонаемных, из которых он может взять себе нужное количество для формирования личной гвардии, остальных отправить в Эшдар, отстраивать крепость, укомплектовывать новый гарнизон и укреплять границы.
Письмо было как ушат холодной воды, вылитый на голову в морозный день и заставило задуматься над новым вопросом. Что собственного такого необычного произошло в его жизни, из-за чего он так убивается?
Его всего лишь предали.
Друг, с которым минула большая часть дней его прошлой жизни и любимая, с которой он хотел провести будущую.
В положенный срок новый наместник северной квоты и его сопровождение выдвинулись в сторону Рогдара[30].
— Приветствую, сэй! — Кладис почтительно приложил левую руку к правому плечу. — Рад снова быть под вашим командованием.
Дим в ответном приветствии кивнул головой.
— Где ваши лейтенантские нашивки? — он был удивлен, увидев офицера, приставленного всего лишь к десятку.
— Потерял в драке, — доложил ему «летун».
— Вам не хватило их в Эшдаре?
— Мне-то хватило. Видимо, другим скучно.
За дни, проведенные в дороге, Дим сумел рассмотреть и другие знакомые лица, что вызвало недоумение и рой домыслов, возникших в его голове. Когда же среди вольнонаемных он заметил и Дариса, то понял, что все его вопросы нуждаются в немедленных ответах.
— Капитан, что происходит? — он пригласил офицера в свою палатку, для прояснения некоторых моментов.
— Уже не капитан, — сверкнул воин единственным глазом, указав на отсутствие отличительных знаков. — Вольнонаемный Дарис, сэй! Списали из-за ранения.
— Это все из-за суда? — открыто спросил Димостэнис. — Из-за того, что вы дали не те показания?
Бывший капитан едва заметно усмехнулся.
— Помните, когда в первую кампанию, вы прививали нам понятие о войсковом товариществе? Об узах дружбы, доверия, единства. Что воин должен свято верить в того, кто стоит с ним плечом к плечу и доверять как самому себе. Это все из-за этого. Как можно сначала чувствовать это плечо, а потом предать?
— Дарис, поверьте мне, — Дим сдержанно улыбнулся, — большинство не обращают внимания на такие мелочи.
— Поэтому мы и не в большинстве. Вы знаете, тех, кто вернулся из нашего северного похода, расформировали и распределили по разным военным частям?
Нет, не знал. Однако в который раз вспомнил злые, невольно вырвавшиеся слова, которые он бросил императору. О том, как тот боится, что Дим может занять его место. Неужели Аурино всерьез думает, что ему это надо? Что он может претендовать на престол?
— Многие готовы служить под вашим началом. Люди уважают силу и тех, кто может защитить их. Если вы пожелаете…
— Никогда! — резко перебил его Дим. — Никогда не смейте произносить вслух, то что вы пытались сказать. Иначе вас уже никто не сможет защитить.
… Такие как вы умеют наживать себе врагов, но также умеют находить друзей. Те, кто раз поверит, больше не отвернутся, и готовы будут следовать до конца своих дней. Вам это знакомо, Димостэнис?..
Не к месту и не ко времени всплыли в памяти слова князя Эардоре.
Вот только насчет друзей и последователей это не к нему. Пока у него лучше всего получается соответствовать первой части высказывания. И прибыв на север, он вновь доказал это.
Правящий наместник и элита севера не были согласны с указом его величества. Почти десять суток держался осажденный дворец, и когда мятеж был подавлен, управляющий квотой и ближайший круг в сопровождении карателей были отправлены в столицу для того, чтобы предстать перед высшим императорским судом.
— Капитан, а вам непременно нужно ехать в Эшдар? —
