после этого на юге Кореи высадились главные японские силы. Направленный против них корейский флот был разбит, а его незадачливый командующий Вон Гюн убит во время бегства. Развивая достигнутый успех, японская армия летом 1597 г. перешла в развернутое наступление на суше и на море, намереваясь захватить провинцию Чолла, являвшуюся базой корейского сопротивления. Однако из-за активного противодействия корейско-китайских войск ей удалось овладеть лишь несколькими уездами провинций Чолла и соседней Чхунчхон. В решающем сражении у Чиксана она потерпела поражение и снова откатилась на юг. Надежды закрепиться там и через некоторое время возобновить наступление развеялись из-за натиска корейско-китайских войск (из Китая прибыли крупные подкрепления) и отрядов народного ополчения.
Восстановленный в прежней должности, Ли Сунсин с остатками флота (12 кораблей) осенью 1597 г. вступил в бой с превосходящими силами противника и потопил 30 его кораблей. Одновременно он энергично пополнял свой флот, готовил его к новым операциям. В начале 1598 г. к корейскому флоту присоединилась китайская эскадра. Сухопутные и морские силы Кореи и Китая совместными действиями измотали и оттеснили на крайний юг японскую армию. Лишенная возможности подвоза продовольствия и снаряжения, неся большие людские потери, она к середине 1598 г. оказалась на грани катастрофы.
Пришедшая на исходе лета 1598 г. весть о смерти Хидэёси явилась сигналом к бегству японцев из Кореи. Спешно погрузившись на суда, они пытались проскользнуть мимо блокировавшего побережье корейско-китайского флота. Но свыше 500 японских судов были перехвачены в бухте Норянджин. В ожесточенном сражении многие из них были сожжены, противник потерял более 10 тыс. человек. В этом же бою погиб командующий флотом Ли Сунсин, военное мастерство и героизм которого снискали ему заслуженную славу у современников и потомков.
Имджинская война причинила Корее колоссальный ущерб. В 1611 г., через 13 лет после ее окончания, пахотный фонд страны все еще не достиг трети довоенного. В наиболее пострадавших южных провинциях обрабатывалось тогда немногим более четверти прежнего количества земли. В зоне боевых действий было уничтожено большинство запасов семян и орудий труда, истреблен скот, разрушена оросительная система. Пришло в упадок ремесленное производство: многих мастеров, особенно по керамике и фарфору, насильно увезли в Японию. Резко сократилась торговля. Война и сопутствовавшие ей голод и эпидемии сделали некоторые уезды почти безлюдными. Даже в 20-е годы XVII в. население Кореи оставалось на 15 % меньше довоенного.
Понадобились гигантские усилия нескольких поколений, чтобы преодолеть последствия войны. Властям пришлось с этой целью возродить традиционную для феодальной Кореи политику «поощрения земледелия». В основные земледельческие районы направлялись специальные чиновники с задачей собрать беженцев и вернуть их на прежние земли. Крестьян ссужали семенным зерном из государственных запасов, наделяли орудиями труда. Общими усилиями восстанавливались оросительные сооружения. Местные начальники, сумевшие привлечь в свои уезды больше людей, лучше организовать распашку заброшенных земель, поощрялись наградами, продвижением по службе.
Меры хозяйственного возрождения осуществлялись при сохранении прежней системы эксплуатации. Ее даже пополнили новым налогом — самсуми (2 ту с каждого кёль). Введенный в годы войны под предлогом обеспечения упомянутых трех родов войск (отсюда его название — «зерно для воинов трех категорий»), он взимался вплоть до конца XIX в. Вместе с тем послевоенная разруха наконец-то заставила правительство прислушаться к давним протестам против натуральной подати. Вместо нее в 1608 г. учредили зерновой налог «заменный рис» (тэдонми) в размере 16 ту с каждого кёль (из них 10 шли в центральную казну, 6 — местным властям). Сразу отказаться от подати было нелегко, поэтому введение зернового налога растянулось на столетие. Несмотря на высокую ставку, для крестьян он все же был предпочтительнее, чем прежние подати. Впрочем, последние не были отменены совсем, ведь еще оставались «подношения государю», достигавшие по-прежнему больших размеров.
Тяжелая обстановка в стране неоднократно вызывала народные волнения, самые крупные произошли в 1623 г. Не считаясь с объективными трудностями, правящая верхушка вновь развернула борьбу за власть. Едва закончилась война, как господствовавшая при дворе партия «северных» раскололась на две враждующие фракции. Длительные столкновения между ними, происходившие на фоне усиления недовольства народа своим положением, привели к тому, что их давние конкуренты — «западники» устроили в 1623 г. вооруженный переворот. Но стоило им только захватить власть, как в их среде также обострились противоречия. Один из вожаков партии «западников», Ли Гваль, назначенный командовать войсками провинции Пхёнан, домогавшийся первых ролей в правительстве, в 1624 г. поднял мятеж. С 12-тысячной армией он двинулся на столицу и даже захватил ее, но был вскоре разгромлен.
Между тем над Кореей, еще не оправившейся от Имджинской войны, нависла новая угроза, на этот раз с северо-запада. Сложившееся к началу XVII в. государство маньчжуров (так стали именовать себя чжурчжэни) с 1618 г. приступило к завоеванию Китая. По требованию минских властей в 1619 г. Корея отправила на Ляодун 13 тыс. своих воинов на помощь китайской армии. Постигшая тут Корею крупная неудача вынудила ее впоследствии придерживаться нейтралитета в маньчжуро-китайском конфликте. Когда к власти пришли «западники», они слишком явно изъявляли симпатии к Минской династии, прекратив всякие отношения с маньчжурами. Такая их позиция раздражала маньчжурских правителей, не желавших терпеть минских союзников у себя в тылу.
В самом начале 1627 г. 30-тысячное маньчжурское войско внезапно перешло по льду Амноккан и вторглось в Корею. Преодолевая отчаянное сопротивление гарнизонов и населения встречавшихся на пути крепостей, маньчжуры овладели Пхеньяном и двинулись к Сеулу, но на полпути к нему вынуждены были остановиться. Их задержали бесконечные стычки с отрядами народного ополчения, а также трудные условия, в которых они оказались: при приближении захватчиков население разбегалось, заранее укрывая продовольствие и фураж. Возглавлявший поход сын маньчжурского правителя Абахая (Тайцзуна) Амин предпочел в такой обстановке предложить мир. Ван Инджо и его приближенные, по старой традиции укрывшиеся от опасности на о-ве Канхвадо, согласились с ним. «Братский союз» Кореи с маньчжурами предусматривал вывод их войск, отказ Кореи от помощи Китаю, ежегодный обмен посольствами, взаимную пограничную торговлю.
Корейско-маньчжурский «братский союз» был вынужденным и потому сохранялся сравнительно недолго. После его подписания завоеватели пытались остаться на северных корейских землях и ушли только под давлением отрядов народного ополчения. Но и впоследствии они совершали набеги на приграничные районы, грабили население; воюя с Китаем, требовали поставок продовольствия, военных кораблей, судостроителей. Все это вызывало возмущение в Корее. В такой обстановке ван Инджо отказался принять послов, прибывших с требованием признать вассальную зависимость Кореи от провозглашенной маньчжурами в 1636 г. Цинской империи. Естественно, что этот шаг не мог остаться без последствий.
В последние дни 1636 г. в Корею вступила 100-тысячная маньчжурская армия под командованием самого императора Тайцзуна. Обходя хорошо укрепленные крепости, она устремилась прямо к Сеулу. Ван Инджо переправил на
