пластыря там не оказалось.
Шимон возвращается с куском льда в миске и ножом для колки, похожим на четырехгранный надфиль.
– Заинька, сколько тебе наколоть?
– Как обычно.
– Что с настроением?
– Да корова одна испортила. – Зоя опускает ноги и скрещивает руки на груди.
– «Жанна Валерьевна Сеткина»? – Шимон сосредоточенно читает с дисплея. Хмурится, исподлобья смотрит в камеру и надкусывает бургер. – Что ей нужно?
– Да неважно.
– Ну раз неважно, то и волноваться не о чем. Хочешь, я тебе пяточки помассирую? А клубнички? Клубнички намою, хочешь?
– Какая клубника, Шим! Она собирается мой проект уничтожить. Это откатит мою карьеру, мои научные исследования – все! – на годы назад!
Пусть пластырь я так и не отыскал, зато ногтем разблокировал ноутбук Зои. Он встретил меня свежими сообщениями от коллег: «Зоя Львовна, извините, что отвлекаем в выходной…» – и далее по теме. Странно, она сказала, что поехала в институт.
Саймон открыл дверь и просунулся в кабинет. Он что-то жевал и вытирал руки об одежду.
– Братан, я в туалет пойду за большое, лады?
Я кивнул, и лысый исчез, не закрыв за собой.
Шимон задумчиво долбит лед в миске, зажав в зубах гамбургер. Изображение сидящей по ту сторону экрана Зои трясется. Или она сама так дрожит?
На электронной почте были только рабочие письма. В основном отчеты об успешных испытаниях. Еще Нойр запрашивала со складов много биоматериала – просто канистрами! – и комплектующие к биопринтеру. В сетевом архиве я нашел старые переписки с Сэмом. Он охотно консультировал девушку по квантовому туннелированию, когда она исследовала мутации митохондрий для получения электричества. Общение шло без намека на флирт, строго в деловом стиле.
– Да хватит уже! – кричит Зоя. – Ты хоть понимаешь, что это значит? Я лишусь работы.
Дробление льда останавливается.
– Ну зато мы будем больше времени проводить вместе, – вяло улыбается Шимон. – Запишемся на курсы гончарного мастерства, неподалеку открыли. Будем с тобой как Молли и Сэм из «Привидения». Oh, my love, my darling[37]… – Изо рта Шимона летят крошки.
– Опять ты эту чушь романтическую смотрел. В тысячный раз.
– А что мне делать? Хоть где-то романтика.
– Ты на что намекаешь? Осуждаешь меня? Да я пашу в институте как лошадь! Чтобы прокормить нас. Ты же ешь за троих.
– Попрекай, попрекай… – супится Шимон.
– Если меня уволят, мы сдохнем с голода. Вакансий нигде нет. Да еще ты нигде не зарегистрирован: у тебя пособия нет, безусловного нет. А на один мой мы не протянем.
Зоя закрывает губы ладонью и уходит. Шимон садится на ее место и жует бургер.
– И из квартиры нас выселят, она служебная, – кричит Зоя откуда-то. – Нам конец!
Шимон вздыхает и начинает рыться в ее ноутбуке.
Граница между этим кабинетом теперь и им же, но двумя неделями ранее, размылась – временна́я аномалия. В тот момент Шимон, упихав бургер в рот целиком, сосредоточенно ковырялся в ноутбуке, как и я сейчас. Он сидел неподвижно на том же стуле, что и я сейчас. Блик от торшера за моей спиной приходился аккурат на изображение абажура за спиной Шимона. Мне приходилось иногда махать руками, чтобы понять, что передо мною по-прежнему трансляция, а не мое отражение в выключенном экране.
– Ничего не конец, милая, – бормочет Шимон. Он извлекает из кармана халата банку пива, открывает и делает глоток. – Не конец. Я докажу.
В начале осени Нойр выбила доступ в восемьсот восьмую лабораторию. Это была моя лаборатория с «Ферзем»! «Помещение уже год простаивает», – писала Зоя заведующему. А ничего, что я там вовсю налаживал работу телепортатора? Возмутительно! И тем возмутительнее, что мою лабораторию ей легко выделили.
– Поклон тебе, Алеся, – говорит Шимон своему смартфону. – Дай панораму дома семь дробь два по улице Криса Касперски, пожалуйста.
Откуда он узнал адрес? Ах да, в профилях «Переговорки» были домашние адреса для корреспонденции. Я ведь тоже первым делом полез за информацией в наш корпоративный сервис видеосвязи. Хотел разобраться, какие ниточки дернула Нойр, чтобы занять мою лабораторию. Ничего не найдя, я вспомнил трюк, о котором мне поведал Галкин: с помощью недокументированной команды в терминале можно было смотреть полную историю всех трансляций. Там было больше, чем можно представить: видеозапись не ограничивалась звонками – «Переговорка» подсматривала за сотрудниками. Демид часами мог сидеть в консоли, выискивая ролики, на которых удаленщицы переодевались перед ноутбуком. Я с тех пор завел привычку заклеивать объектив.
В истории я и откопал запись беседы Зои с Жанной от шестнадцатого ноября в шестнадцать часов.
– Тэкс-тэкс. – Шимон чешет лоб. – Вот это муравейник! Алеся, а можно карту камер в районе? Хм-м-м. В двадцатом подъезде, смотри-ка, не работает. А эта живет в первом. Может, через крышу, а?
Он встает и выходит за кадр, мурлыкая под нос: «I’ll be coming home, wait for me-e-e…»
– Эй, ты куда?! – воскликнул я. – А ну, вернись, ты что задумал?
Передо мною разверзлась пустая комната.
Три чашки, подмоченные заметки, стакан бамбла, миска и блестящий нож для колки льда.
– Заинька, я в «Виночерпий» отъеду.
Его рука протискивается в кадр и забирает нож.
* * *
– Шимон! – восклицает Зоя.
Хотя нет, на этот раз голос шел не из динамиков.
– Шимон! – воскликнула Зоя.
Я резко повернул голову, рука рефлекторно захлопнула крышку ноутбука.
– З-з-зайинька, – пробормотал я. Так он ее называл.
Как же бьется сердце. И кожа ощетинилась волосками.
Девушка бесшумно скользнула в кабинет. За ней, как шлейф за королевой, вполз жасминно-цитрусовый аромат.
– Воу, – воскликнула она, прищурившись, – что у тебя с лицом?!
– Ничего с-страшного, – поспешил успокоить я. – С лестницы упал. Ударился. До свадьбы заживет.
– Уж до нашей – точно. – В глазах ее дрожали молнии. – Что делаешь?
– Н-ничего. – Я нахмурился и старался не дышать.
– В коридоре почему натоптано?
– Уберу.
– Лужа какая-то.
– Фильтр потек. Прочищу.
– Шкафы открыты.
– Тряпку искал. Закрою.
– А водолазка почему грязная и порвана?
– Постираю и зашью! – Я был готов отразить даже уколы рапиры.
– В туалете свет не выключил. – Зоя стиснула в руке сумочку так, что костяшки побелели.
– Там… это…
Как же ей сказать о гостях?
– Ладненько, – вдруг улыбнулась она. – Ничего страшного.
Она подошла ко мне и водрузила сумочку на край стола. Я вжался в спинку. Вдруг Зоя обогнула меня и обняла сзади. И страстно поцеловала в шею.
– Ай! – вздрогнул я. – Взасос-то зачем?!
Теперь место поцелуя зудело. Попробовал погладить его, но девушка перехватила мою руку и опустила вниз.
– Это потому, что я сильно тебя люблю, – жарко прошептала она в ухо.
Зоя отодвинула ноутбук
