и ловко уселась на столешницу, расположив ступни на подлокотниках моего кресла. Так я оказался взаперти между ее расставленными ногами. Узкая красная юбка задралась, и я увидел, что на Зое нет нижнего белья. Она достала из кармашка блузки салфетку и стала стирать помаду с губ.
Мой рот сам растянулся в дурацкой улыбке. Пожар желания побежал по телу. А то, что вот-вот может зайти Саймон, лишь добавляло специй в момент. Я почесал засос, и на моих пальцах остался какой-то маслянистый налет, пахнущий хлоркой и гвоздикой. Он приятно холодил.
– Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал, – сказала Зоя и погладила по голове. Потом прихватила за затылок и начала откидываться назад, подтягивая меня к себе. Мои ладони скользнули под ткань, ощутили прохладу кожи и движения упругих мышц под ней. Зажмурив глаза, я жадно целовал бедра, забывая дышать…
В шее, аккурат в месте засоса, кольнуло.
– Что такое?! – вскрикнул я.
– Прости, Шими, – пожала плечами Зоя. – Нечаянно ногтем царапнула. Не отвлекайся.
Я набрал в грудь как можно больше воздуха и вернулся на позиции.
* * *
18:52
– Кайф! – выдохнула Зоя и сладко потянулась в кресле. – По этому я буду скучать больше всего.
Я утер подбородок, причмокнул, смакуя солоноватый вкус во рту. Никак не мог отдышаться. Шея затекла, пальцы сводило, язык еле ворочался: ради девяти магнитуд в чреслах хозяйки пришлось хорошенько потрудиться. Зато сейчас, довольный собой, я расслабленно сидел на полу и обнимал ее колени.
– Почему ы-ы так гово-о-ишь? – спросил я.
Губы не слушались, и согласные выпадали из речи. Печень ныла, как после пробежки. Меня здорово лихорадило, мускулы неконтролируемо подергивались – такого возбуждения я еще не испытывал никогда.
– Неважно. Забудь. Кстати, Шимон, а ты пригнал «Пичугу»?
– Она в Обнулёно-е.
– Где? Что она там делает?
– Стоит.
– Но как же я повезу тебя? – ахнула Нойр.
– А мы а-азве куда-то едем?
Дышать стало совсем тяжело, работа межреберных мышц, которую мы обычно не замечаем, сейчас требовала сосредоточенного усилия. Пару раз мне крепко прилетело под дых от марионеток.
Напал легкий озноб.
– Что-то нео-о-ошо мне, – промямлил я. – У-убы неэ-эют.
– У меня тоже губы немеют, – отмахнулась Зоя. – Из-за анестетика.
– Аэ-э-ика?
Я поднял голову. Хозяйка ухмылялась и выглядела приторно-мило и зловеще, как плюшевый мишка на земле среди искусственных цветов. И хоть я пучил глаза, веки предательски ползли вниз. Мимика удивления смывалась с лица вопреки моей воле.
– Да, – ответила Зоя. – Прощальный обезболивающий поцелуй. Чтобы ты не почувствовал этого. – Она показала маленький пустой шприц. – Инъекции сильнейшего миорелаксанта.
Слабость вползла в руки и ноги. Мои ладони вспотели, иголочками защекотало сначала ступни, потом икры, потом бедра.
– Десять минут прошло. – Нойр посмотрела на часики. – Уже должен подействовать. Проверим?
Я попробовал встать, но тело обмякло, и я не смог оторваться от ног хозяйки. И вместо этого уронил голову ей на колени.
– Все думала, чем бы тебя отключить, – сказала Нойр с гордостью. – Из-за твоей особенности ни снотворное, ни общая анестезия, ни нейролептики не сработали бы. Ведь они действуют на мозг, хи-хи. Ты устойчив даже к нейротоксинам. Но все равно организм – твое проклятие. Ты привязан к химии… а с химией можно работать.
Хозяйка встала, и я безжизненной желешкой сполз на пол. Во рту сушило, в глаза будто бросили песка. Полуоткрытые веки больше мне не подчинялись, и я с трудом проворачивал под ними глазные яблоки, чтобы разглядывать завалившийся набок кабинет.
– Эти препараты блокируют ацетилхолиновые рецепторы в нервно-мышечных синапсах, прерывая передачу сигналов от нервов к мышцам. – Девушка одернула юбку и застегнула пуговки блузки. – Они не проникают через гематоэнцефалический барьер, поэтому не влияют на сознание или когнитивные функции. Так что ты меня будешь слышать и понимать.
И я слышал. И видел. Чувствовал боль в том месте, где ранка на виске прижималась к полу.
Но ничего не понимал.
– Эх, Шими… Знаешь, а у нас с тобой есть прошлое. И зовут это прошлое Сэмом. Он был моим первым мужчиной. Еще на первом курсе магистратуры. Преподаватель квантовой механики. Взрослый, умный, ухоженный – магнит для сапиосексуалок. Ну прямо как ты. Впрочем, ты и есть он. Мне давно стоило закрыть эту главу.
Хозяйка подошла, подхватила меня за подмышки. Подсела – и… взвалила на плечи!
– Отлично, с транспортировкой справлюсь. – Она с легкостью пару раз присела со мной. – Годы кроссфита не прошли даром.
Зоя аккуратно стряхнула мое тело в кресло.
– Ну-с, с этим проблем не будет. А вот с остальным… Просидела полдня в кофейне, а план так и не продумала до конца. Еще ты подвел с этой «Пичугой». На чем мы поедем?
Я бы и ответил что-то, да язык во рту едва шевелился, а челюсть и вовсе умерла. Подбородок упал на грудь, и я видел лишь собственное брюхо да кусочек Зои, стоявшей руки в боки.
– Ты, Сэмми, постоянно отшвыривал меня. – О, теперь я Сэмми. – Говорил: «Нам не по пути». Говорил: «Найди себе ровесника».
Моя грудная клетка и живот не двигались. Совсем. Я не мог вздрогнуть или вскрикнуть, поэтому весь ужас осознания: я больше не дышу! – осел внутри. Сердце лупило, как никогда раньше.
– И я нашла. Демида.
Демида Галкина?!
– Наверное, мне понадобится средство для розжига. Но где его взять? И спичек нет, – плаксиво сказала девушка. – Да-да, только потому, что он твой лучший друг. Скажешь, попытка стать ближе к тебе? Конечно! – По кабинету разносились легкие шажки и иногда хруст пальцев. Ее ступни несколько раз мелькнули в поле моего зрения. – А ты любил безумно. Любил, я же чувствовала! Или казалось… Но держал на расстоянии. Был близко и одновременно бесконечно далеко, всегда возвращаясь к своей Жанночке.
Сверху у соседей раздался вой пылесоса. Нойр чертыхнулась и выронила что-то. Оно покатилось и оказалось пузатой ампулой.
– А прошлый год… – девушка взяла долгую паузу, – выдался самым тяжелым. – Она подняла мою голову за волосы. – Ты бил все больнее. А Демид сделал предложение – ушат холодной воды, пощечина, чтобы я очнулась. Он дал то, чего мне так не хватало, – возможность забыть. И я ответила ему «да», чтобы найти силы сказать «нет» тебе.
Зоя говорила тихо под нос. За биением сердца я едва ее слышал и лишь любовался ее глазами.
Хозяйка спустила меня в кресле и припарковала мой череп на изголовье. Теперь я достаточно ровно полулежал и видел чуть больше. Она пододвинула ноутбук и открыла его.
– О, в какой ты был ярости! Так ревновал. – Нойр присела на подлокотник и ввела пароль. – Со мной и словом не обмолвился, будто все неважно. Зато отыгрался на Демиде. Разругался по надуманному поводу, лишил работы. И изо всех сил втискивался обратно. Редкими встречами, сладкими до истомы. После них чувствуешь «ночное дежурство» еще несколько дней. Даже тени твоей в наших с ним отношениях
