матчасти, глаза ее высохли, и в них появился другой блеск. Не слез – азарта. Сколько еще людей топят сердечные раны в науке?
Елдунов верно подметил: Четвертой промышленной не будет никогда. Не потому, что роботы не нужны жирным котам. А потому, что передний край инноваций превратился в самотерапию для кучки умников. Вместо двигателя прогресса наука стала кривым отражением в комнате смеха: вершащие месть биороботы, одушевленные секс-куклы, неприкаянные цифропризраки в интерактивных погребальных урнах – таким было лицо современной инженерии.
В страшилках про суперинтеллект всуе упоминали технологическую сингулярность – наступление момента, когда инновации станут неуправляемыми и изменят нашу цивилизацию. «Выйдут за границы понимания». Но понимания, видится, у нас предостаточно. Проблема в другом: научная мысль переросла саму себя, но не переросла людские страсти. Не лучше ли оставить науку роботам, а самим уйти в свои мелкие семейные дрязги, расползтись по кухням пить чай, купленный на базовый доход? Может, тогда случится Четвертая? Может, махнуть рукой, отдаться течению и разрешить уже цивилизации стать цивилизованнее?
– И я воплотила мечту. Мой персональный Сеткин. Который не уйдет к Жанне. Да никуда не уйдет дальше «Виночерпия»! Я настроила привязанность в цифровом слепке. Удалила все наши с Сэмом моменты, чтобы ты меня словно и не знал никогда. Это было нетрудно: Демид пометил их красным в дневниках. А последний год – кризисный год наших ссор и обид – я вообще вымарала из твоей памяти. Чтобы начать все с чистого листа. Так появился ты, Шимон, – мои первые здоровые отношения.
Я не знал Зою до сегодняшнего дня. И последний год не помнил. Что, если я тоже появился из слепка Шимона и меня создала Нойр, а не Галкин?
– Я люблю тебя. Очень люблю. Но себя люблю больше. Спецслужбы недавно перетряхнули весь институт. Они идут по следу. Я сообщница Демида, как ни крути. А он наверняка натворил дел.
Он рассказал Жанне про Зою, лишь когда провалил все планы мести, связанные с клонами. Почему? Ведь это самый очевидный способ: lex talionis[39]. Наверное, испытав боль от измены, Галкин до последнего не хотел причинять ее неповинным Жанне и Алисе. А может, он настолько увлекся проектом, что в какой-то момент процесс ему стал важнее результата?
Мы не узнаем.
Иронично, что Жанна простила Сэма. Формально месть опять провалилась.
– Пока еще возможно, мне следует окончательно с тобой порвать. Знаешь, у нас на кафедре принято сжигать отходы со штаммами вирусов. Ты, Сеткин – в любой ипостаси, – чума в моей жизни. Ты спрашивал, куда мы едем? Мы едем к кратеру в пневмотрампарке, где я кремирую тебя, любимый.
Зоя нежно поцеловала в лоб. А я физически почувствовал, как горю – поставленные на паузу легкие жгло огнем.
На улице зашуршали колеса.
– Ого, как быстро «Пичуга» доехала. – Девушка встрепенулась, заметно повеселела и ринулась в сторону окна.
Комната погрузилась в темноту. Наверное, Нойр выключила картинку, чтобы посмотреть на настоящий двор.
– «Аурус»! – вскрикнула Зоя. – Только не это!
* * *
В коридоре послышались приближающиеся шаги и затеплился свет. Нойр всхлипнула.
– Братан, я там таких бернулли навалил. Плотность как у нейтронной звезды, – донесся голос Саймона. – По ходу, дальняк засорил, не обессудь.
– Ты что, собутыльников привел? – прошипела Зоя. – Мы же обсуждали это!
Она вихрем пронеслась по кабинету, подхватила со стола сумку и спряталась за дверью.
– Я там еще комикс про Дьяволика нашел. – В проеме возник силуэт лысого. – Интересный, падла. – Он пошарил рукой по стене в поисках выключателя, которого не было. – Все ноги отсидел, пока дочитал, Сём, прикинь.
Да я тут как бы все тело отсидел, «братан».
– Дрыхнешь? – Саймон вошел, и за ним вползли блики, осветившие кабинет.
Он поковылял ко мне.
Что-то щелкнуло. Потом хлопнуло, как пробка шампанского. Пыхнул сноп искр. Белое облачко взвилось над Зоей.
Однояйцевый дернулся и застонал.
Затрещало.
Лысый поджал руки и затрясся. Вытянулся в струнку. И рухнул плашмя возле меня.
Стрекотание закончилось – и тут же Саймон вскочил и начал крутиться и махать руками, словно ос отгонял. Виттова пляска. С него слетели какие-то металлические нити с тяжелыми наконечниками, похожими на карандаши. Запыхавшийся близнец заметил девушку. Он резко замер и уставился на нее.
Нойр побелела, выпучила глаза на Саймона и стала неподвижнее меня.
– Зоя?! – воскликнул лысый. – Наконец-то я нашел тебя! Королева моих вселенных. Красивая, как женский пляжный волейбол. Горячая, как процессор во время майнинга. Неприступная, как правительственный файрвол. Заставляет сердце трепетать, как песни Круга. Я так целый день могу, потому что люблю – сил нет! Но к чему слова, дай же обнять тебя, родная!
Он распростер руки и направился было к двери.
– Не подходи! – заверещала Нойр и выставила перед собой диковинное устройство, похожее на пистолет с пустыми катушками, с которых выбегали металлические нити. Я уже где-то видел сей девайс.
Лысый встал как вкопанный и пожал плечами.
– Ты чего, заинька? – спросил он. – Это же я, твой Саймончик. Не рада меня видеть? – Обернулся ко мне. – Сёма, это Зоя. Моя Зоя – я рассказывал про нее… Стоп! Получается, ты с ним теперь стек дебажишь? Как ты могла!
Нойр отстегнула мелкую коробочку с катушками на конце устройства и достала из сумочки такую же.
– Ладно-ладно! – взвизгнул Саймон. – Я все прощу!
Зоя прищелкнула новый патрон.
Лысый подпрыгнул и, ринувшись за кресло, укрылся сзади меня.
– Солнышко, ты чего? Давай поговорим как взрослые люди, без электрошокера? Кстати, откуда у тебя мой электрошокер?
– Здесь нет ничего твоего, – злобно ответила Зоя и направила блестящие гарпуны в мою сторону.
– Мне один трудяга с мастерской его сообразил. Не перепутаешь – точно мой. Так ты теперь с Сёмой, да? Скажи как есть, я не обижусь.
– А сейчас ты сам у него спросишь.
– Он что-то молчалив. Что с ним?
– С ним все в порядке. Он просто так спит.
– Что-то он синюшный слишком для того, кто в порядке и спит. – Пальцы Саймона коснулись моей шеи. – И сердце не бьется. И не дышит.
Лысый больно хлопнул меня по щеке. Моя голова съехала с изголовья и завалилась набок. Саймон выглянул из-за плеча. Я покосился на него.
– Матерь Мандельброта, ты глянь, как у него зенки бегают! Лежит обгашенный. Что ты с ним сделала?
– Не твое дело. – Электрошокер снова запищал. – Тебя бывший прислал? Отвечай!
– Какой бывший, крошка? У тебя еще кто-то был?
Хорошо, что Саймон не слышал речь Нойр до этого. Он бы рехнулся: бывших там – в «Ультима Туле» гостей и того меньше.
– Потому что я сделала только одного Сеткина – его! – Зоя показала на меня. – Откуда взялся ты?
Получается, раз Зоя произвела только Шимона, меня создал Галкин.
– Я переместился из параллельного измерения, – ответил Саймон. Голос его дрогнул.
Он же не знает правду! По-прежнему считает, что мы выходцы из мультивселенной.
– Долгая история, потом расскажу. – Лысый встал. – Заинька,
