держали по одной руке Дженнифер. Когда объявили ее рейс, мы втроем встали, и Дженнифер обняла каждого из нас по очереди. Каждый из нас нежно поцеловал ее в губы.
«Позвони мне, когда вернешься домой, и обязательно сделай все, о чем мы говорили», — сказал я.
«Обещаю!» — сказала она сияя.
Я был очень рад видеть, что она не плакала и была в гораздо лучшем настроении. Я не сомневался, что у нее будут взлеты и падения; я только надеялся, что этих падений будет недостаточно, чтобы она пошла по спирали. Все, что я мог сделать в данный момент, — это быть ее другом. Ей предстояла тяжелая работа. Она подошла к воротам, повернулась, помахала рукой, поцеловала нас напоследок, а затем пошла по трапу.
Мы подождали, пока самолет отодвинут от ворот, а затем направились обратно к моему дому. Ларри сразу же сел в свою машину и поехал домой. Я схватил свою сумку и отнес ее в свою комнату, переоделся и вышел из дома, не увидев маму. Я был дома у Кары к 10:30 утра.
Мы сидели в гостиной в отдельных креслах. Мама Кары поднялась наверх вскоре после того, как я пришел, и Кара села ко мне на колени. Она прижалась ко мне и нежно поцеловала.
«Так она уехала домой?» — спросила Кара.
«Да. И мы расстались как очень хорошие друзья. Ей предстоит проделать большую работу над своими проблемами, как и мне за последние несколько лет. Меня беспокоит, что там у нее нет группы поддержки, как у меня здесь, и уж точно у нее нет такого человека, как ты».
«Как я?»
«Да, как ты. Моя младшая сестра и Дженнифер считают, что ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Стефани даже сказала, что я должен быть с тобой».
«Но она всегда была за Дженнифер! Что случилось?»
«Она поняла, что ты помогла мне стать гораздо лучшим человеком, чем я когда-либо был. Я далек от идеала, но мои друзья считают, что ты сотворила чудо».
«Я? Но что я сделала?»
«Ты привела меня в норму. Держала меня в узде. Заставила меня отвечать за свои поступки. Бетани, кстати, была поражена твоим решением проблемы моей прошлой распущенности».
«Какое решение? Сказать тебе вести себя хорошо?» — усмехнулась она.
«Да. Эта простая фраза заставила меня больше думать о том, что я делаю и с кем я это делаю, чем о чем-либо другом. Я не хочу разочаровать тебя, Кара, и это делает «хорошее поведение» таким важным. И это возложило на меня ответственность за то, чтобы понять, что это значит и как соответствовать твоим стандартам. Мы с Бетани много говорили о том, что это значит. Мы со Стефани тоже. Это было идеальное решение, поскольку оно заставило меня действительно задуматься обо всем».
«И как ты себя вел? По моим стандартам?»
«Думаю, да. По стандартам Стефани и Бетани, конечно, тоже. Хочешь подробностей?»
«Нет. Не хочу. Ты знаешь, чего я действительно хочу, но я знаю, что сейчас это невозможно».
«Следующим летом. Я обещал увидеться с Дженнифер, когда вернусь из Швеции. Как друг, заметь, не более того. На самом деле, если ты хочешь, я возьму тебя с собой в Сиэтл, если мы с Дженнифер встретимся именно там. Об этом мы сможем побеспокоиться весной, когда я куплю билеты в Швецию».
«Это заставляет меня чувствовать себя хорошо. Если ты приглашаешь меня с собой, значит, вы с Дженнифер действительно просто друзья. Я бы с удовольствием поехала с тобой в Сиэтл. Черт возьми, я бы с удовольствием поехала с тобой в Швецию, но я не знаю, возможно ли это вообще».
«В каком-то смысле мы с Дженнифер начали все с нуля. Все, что у нас с ней было в прошлом, было основано на обмане, с обеих наших сторон, как ни печально это признавать. Я очень, очень рад, что она приехала сюда на эти несколько дней, поскольку это позволило нам все обсудить и прояснить ситуацию. Я совершенно спокоен за свои отношения с ней. Меня беспокоит только то, чтобы она получила помощь, которая ей действительно нужна».
«Слава Богу!» — вздохнула Кара.
Я крепко обнимал ее, пока мы не услышали, как ее мама спускается по лестнице. Кара быстро вернулась на свой стул и мы продолжали разговаривать до обеда. Мы пообедали, и я был рад, что миссис Бланшард не стала давить на меня из-за Дженнифер или Карин. Кара знала то, что ей нужно знать, и все шло по плану.
«Стив, не хочешь ли ты остаться на обед?» — спросила миссис Бланшард.
«Да, все в порядке. Только позвольте мне позвонить домой и сообщить им».
Она кивнула, я встал и набрал свой номер. Стефани ответила, и я сказал ей, что остаюсь на ужин. Она сказала, что мама все еще раздражена тем, как я с ней разговаривал, но папа сказал Стефани, что все ОК с вечеринкой в пятницу. Я поблагодарил ее, сказал, что люблю ее, и положил трубку обратно в подставку.
«Дома все в порядке?» — спросила миссис Бланшард.
«Нет, все далеко не в порядке. Мы с мамой поссорились, потому что она назвала Дженнифер шлюхой». — усмехнулся я.
«Она любит разбрасываться этим словом», — ответила миссис Бланшар, покачав головой. — «Это была ее ошибка с моим мужем. Когда она назвала Кару шлюхой, он очень рассердился. Полагаю, Кара рассказала тебе, что я сказала?»
«Да. Но это не имеет отношения к моей ситуации с Карой».
«Это с точки зрения твоей мамы», — мягко сказала миссис Бланшард.
«Верно. Но в вашем случае я не считаю, что ваш муж лицемерит. Думаю, если бы на него надавили, он бы сказал, что то, что вы двое сделали, было неправильно. Моя мама никогда бы так не сказала. Другими словами, то, что сделала она, было нормально, а то, что сделал я, было неправильно. Это чистое лицемерие. Если бы моя мама хоть раз сказала, что то, что она сделала, было неправильно, это была бы совсем другая история».
«Ты довольно проницателен, Стив. Я так понимаю, что в истории твоей мамы гораздо больше, чем рассказала мне Кара».
«Да. Не думаю, что я рассказал Каре все. На данный момент я не могу вспомнить точно. Но достаточно сказать, что проблема в лицемерии. Я не думаю, что ваш муж лицемер. На самом деле он мне нравится. Конечно, мы не согласны по многим вопросам, но я
