Глава 26. Песня канарейки
Максвелл раздраженно вздохнул и закатил глаза. Провернул ручку трости. Щелкнул два раза. Ударил по полу. Все произошло за секунду.
Сэмюэля окатила теплая волна.
Владелец лавки вытащил из кармана золотые часы, проверил время.
— Теперь нас никто не услышит. Осталось восемь минут, — слова отскочили эхом за спиной парня. — Доказательства?
— В последнюю встречу...
— Мы были в коконе Джеймса, — перебил Максвелл. — Он любит подглядывать. Попробуй еще.
— На личной встрече мы обсуждали твою задумку с бессмертием, — спокойно произнесла Амелия. — Глупость и неуважение к чужой работе. И это было в твоем коконе.
Он обдумал сказанное и произнес:
— Убедила. Какая просьба?
— Почини это тело.
Максвелл перевел взгляд на Сэмюэля, быстро вернул на фею.
— Подробности?
— Оно умирает. Заражение крови. Рана на левой ноге.
— Когда?
Амелия повернула голову на Сэмюэля.
— Два-три дня? — предположил он. — Не помню точно.
— Чудесно, — вздохнул Максвелл и посмотрел на часы. — Мне нужно купить лекарство?
— А также обработать рану и приютить нас на неделю. Да, недели будет достаточно.
Владелец зеленой лавки приподнял бровь.
— Это три просьбы, — поднял он три пальца. — Чем оплатишь вторую?
— Отвечу на любой вопрос, каким бы грубым он мне не показался. Насчет третьей...
— Нет, — холодно отрезал Максвелл. — Кровом не обеспечу. Сама понимаешь почему.
— Какой бы ни была ответная услуга? — не сдавалась фея. — Даже помощь в опытах?
Владелец лавки замолчал на пять секунд.
— Даже помощь в опытах, — покачал он головой. — Риски слишком велики. Ответное предложение: я напишу письмо знакомому в обмен на еще один вопрос. Идет?
— Идет.
Обсуждение не продлилось и пяти минут. Сэмюэль слабо понимал, что произошло. Амелия и Максвелл торговались с бешеной скоростью. Сейчас они говорили о мелочах.
Взгляд прополз по комнате. Воздух вокруг стола дрожал, картины смазались в кляксы. На миг он спутал сон с явью.
— Осталась минута, — заметил Максвелл. — Поступим так: я оставлю деньги на лекарства. Завтра утром вы, мистер Нургов, купите билет на поезд до Зентауна. Когда приедете, сразу идите в зеленую лавку на улице Рузова, дом двадцать три. Это в южном районе. Там и встретимся. Я обработаю рану и напишу письмо.
Он посмотрел на Амелию.
— Довольна?
— Конечно, — кивнула фея. — Встретимся в грезах.
Максвелл потянулся в карман за кошельком.
— Погодите! — вклинился в разговор Сэмюэль. — Мне может не хватить на билет и на карету.
Он не знал, как далеко находилась зеленая лавка от вокзала. Парень ни разу не был в столице и слабо понимал размеры. Больная нога превращала пешую ходьбу в пытку.
— Билет стоит тридцать нилов. Поездка обойдется в двенадцать, — посмотрел Максвелл исподлобья. — У вас нет даже таких денег?
Сэмюэль помотал головой. В кошельке лежали тридцать девять медных.
— Не хватает трех монет.
Владелец лавки посмотрел на Амелию.
— Не подаришь три куска металла? — спросила она. — Как мелочно.
— Благотворительность, — пожал плечами Максвелл. — Пусть ей занимаются богачи.
— Сказал один из них. Односложный ответ?
— Сойдет.
Владелец лавки вытащил из кармана плаща кошелек из кожи, щелкнул замком, отсчитал пятьдесят три медных нила, перепроверил и положил на середину стола. Сэмюэль незамедлительно сгреб их в свой кошелек.
— Приятно иметь с тобой дело, — попрощалась фея.
— Мне тоже, — ответил Максвелл и направил взгляд на парня. — Надеюсь, в будущем нас ждет выгодное сотрудничество.
— Да, — медленно кивнул Сэмюэль. Слова владельца лавки не донесли до него никакого смысла и звучали зловеще.
В спину подул прохладный ветерок. Парень обернулся, дверь оставалась закрытой.
— Время вышло, — объяснил Максвелл, ударил по полу пару раз тростью.
В комнату заглянула миссис Гнирова.
— Закончили? — спросила она. В голосе проскочила надежда.
— Увы, — помотал головой владелец лавки. — Зовите следующего.
— Мне ужасно жаль.
Дама отвела Сэмюэля на первый этаж. Парень прошел по коридору, открыл дверь шестой комнаты и упал на свободную кровать. День высосал из него все силы. Жар медленно отступал.
Сэмюэль закрыл глаза и не смог открыть, соседи по комнате что-то громко обсуждали, он не слушал, в голову не лезли никакие мысли, все звуки постепенно затухали, парень проваливался, проваливался, проваливался в глубокую пучину.
Впервые со дня смерти отца он не видел снов.
Утром зашел по пути в зеленую лавку и купил
