алые листья кровяника. Съел один за порогом.
Противогаз в кармане плаща мешал и постоянно бился об ногу. Парень запустил руку в карман. Пальцы и ладонь что-то сжало в одну точку. Он в ужасе вырвал руку.
Взгляд пробежал по пальцам. Все целы. Кроме двух сплавленных. Показалось.
Зашел в узкую улочку. Рука медленно заползла в карман, нащупала что-то маленькое и твердое. Камень. Сэмюэль оставил его про запас. Для привязки заклинания.
Он вспомнил объятую пламенем Амелию.
— Эй, — обратился к фее на груди. — Почему ты тогда загорелась?
— Тебе нужно объяснять очевидное? — пожаловалась она.
— Я же дурак.
— Давай поговорим про артефакты, — предложила Амелия.
— Почему про них?
— Думаю, это будет отличным примером. В основе этих машин лежат отголоски?
— Клетки душ, — поправил Сэмюэль.
— Отголоски, — раздраженно повторила фея. — При разрыве связи души и тела животные и люди становятся отголосками.
— Ладно. И что дальше?
— Поправь меня, если я не права. Вы вставляете эту клетку в центр кругов с формулами?
— Да, так и есть.
— Что происходит, когда круга касается человек?
— Зависит от артефакта.
Сэмюэль вспомнил Ронни.
— Обычно ничего хорошего.
— Никогда не задумывался почему?
— Это же тауматургия, — пожал он плечами. — Так говорили в школе.
— Тауматургия — наука, — прошипела Амелия. — У науки есть правила. Ничто не происходит просто так. Всегда есть причины.
— И какие причины для... взрыва?
— В твоей душонке, — сжала она лапы на его груди. — В самой сердцевине есть пять резервуаров. Соотношения в формуле указывают, насколько их нужно заполнить. У каждого вида живых существ разная вместимость. А дальше додумай, что будет, если формулу для рогокошки использует человек.
— Мда, — протянул Сэмюэль. — Можешь дальше не объяснять.
Он захромал на улицу и бросил камень через плечо. Внимание привлекли два стука и протяжный треск. Парень обернулся. Из земли рядом с камнем выросла небольшая ступенька.
«Подожди, — подумал Сэмюэль. — Я же отдал камень с формулой Амелии... Как она тогда загорелась?»
— Чего встал? — спросила фея.
— Н-ничего, — спешно зашагал прочь.
Напоследок бросил взгляд на ступеньку, проверил, что не показалось. Если не неверные соотношения вызвали огонь, то что? Амелия сама подожгла себя? Феи способны на тауматургию?
Он медленно опустил взгляд. Амелия смотрела мертвыми глазами в грудь парня. Сэмюэль попробовал вспомнить: произносила ли фея заклинание. Нет. Она молча взяла камень и пошла на Германа.
«Связывающие формулы», — ударил себя в лоб.
В Странствиях в ночи упоминались связывающие формулы. Сама Амелия говорила о них перед призывом. Парень обещал не использовать их.
До Сэмюэля дополз ужас совершенной ошибки. Он призвал на Сцену чудовище без ограничений. Почему парень еще жив? Почему фея не убила его и не переселилась в желанное тело?
«Соотношения и отдача, — промелькнула мысль. Амелия не знала нужных соотношений и боялась отдачи. — Нужно избавиться от нее».
В грезах Сэмюэль держал поводок. Связь, что соединяла ее с телом.
«Обещание, — вспомнил он. — Нельзя просто разорвать связь».
Время играло против него. Опять. Амелия искала соотношения во время сна. Сэмюэль не сомневался в этом. Он вспомнил обугленный хвост феи.
Пообещал себе придумать решение позже. Сейчас парень нуждался в обработке раны и в жилье.
Сэмюэль захромал на вокзал. Сначала срочные задачи, потом все остальные.
▪ ▪ ▪
Путь до Зентауна занял пять дней. Каждый день парень съедал по листку кровяника. Из купленной связки осталось три штуки.
— Папа, смотри! — восторженно воскликнул мальчик и прилип к окну.
Сэмюэль разделил купе с семьей. Папа, мама и сын. Глава семейства прогнал парня на одну из верхних кроватей из-за запаха. За пять дней он ни разу не слезал оттуда. Только для похода в туалет и за водой.
Прикусил губу. Левая нога все время пульсировала от боли, мешала спать. Сэмюэль укрыл ее белой простыней. Не хотел пугать соседей. Белая ткань пропиталась кровью. На месте ноги выросло темное пятно.
Он пожелал отвлечься и прильнул к окну.
В зените светило яркое солнце. Впереди Сэмюэль рассмотрел высокую молочную стену. Взгляд зацепился за чудную форму. Стена состояла из одинаковых частей. Из каждой в небо поднимался огромный отросток.
«Костяная стена», — подумал он.
Один из немногих наземных трупов гигантов. О нем рассказывали на первом уроке истории Острокийской империи. Стена тянулась на сотни километров вокруг столицы и по строению напоминала человеческий позвоночник.
За многие годы после основания столица разрослась за
