спросил:
«И всё же? Если окажется, что вернуться можно. Какой из миров тебе ближе?»
Она задумалась:
«Даже не знаю... Там прошло много времени, возможно моих родителей уже нет в живых. А даже если есть, они давно оплакали мою смерть и смирились. С другой стороны... Наверное, я хотела бы попасть туда и увидеть, как там сейчас. Что поменялось? Может, и оставаться бы не захотелось».
Вилюн ничего не ответил и остаток пути проделали молча.
Впереди появился полуразрушенный Купол города Сухири. Сквозь широкие прорехи была видна заброшенная и затопленная часть города; она занимала одну треть и Мира отметила, что вода отвоёвывает себе всё больше места. Если бы только можно было сделать Реку безопасной! Это бы разом решило основные проблемы азарцев.
Мире вспомнилась запись на одной из плит в книге пророчеств.
«Сказано Левианой: победивший зверя сделает воду в реке живой, прикоснувшись к ней».
Как ни крути, а другого варианта, кроме победы над Абрахазом, у Миры не сталось.
«Либо я нахожу этого засранца и убиваю его, либо Азару полный трындец, — подумала она. — И неизвестно отчего быстрее: или Абрахаз всех уничтожит в поисках своего нетбилона, или сам Азар решит, что пришла пора полного очищения и обновления»
«Вот это правильные мысли», — одобрил Вилюн.
Мира хотела ответить что-нибудь бодрящее, но Гай крикнул:
— Снижаемся!
Она плавно направила канжди вниз, чтобы не накренился сильно гамак.
«Чуть не забыла! — мысленно сказала она Вилюну. — Вы обещали мне заклинание, чтобы усыпить Найру».
«Я её уже усыпил», — ответил маг.
Мира коротко кивнула. Жизнь в Азаре приучила быть практичной. Хоть и жаль... Так жаль!
Храм Оямото она увидела издалека. Как и прежде, он висел на цепях, концы которых терялись в небесах, и к распахнутым настежь дверям вела лёгкая лестница. Мире невольно вспомнилась, как она пряталась в храме от Бренна, который превратился в чудовище-кукра, и как выяснила, что все кроме неё видят пагоду совсем другой — не висящей на цепях в небе, а старым большим домом, устойчиво стоящим на земле. Впрочем, не совсем обычным: дом сам решал кого пускать, а кого нет.
Мира вспомнила рассказ Найры о том, как на храм напали лесные воины. Странно — почему Бренн в него попасть не мог, а у лесных получилось? Она покосилась на Вилюна — он лежал закрыв глаза, не то в полудрёме, не то без сознания. Наверняка тогда при нападении не обошлось без его участия. Может, какие-нибудь входные талисманы выдал воинам или заклинание назвал.
«Храм пускает слуг главы Ордена, — внезапно прозвучал в её голове голос мага. — А я глава, пусть меня официально и выперли из Ордена. Но то для людей, а для храма я остаюсь главой».
«Но лесные воины убили жрецов храма!» — недоуменно воскликнула Мира.
«Одни жрецы уйдут, другие придут — суета смертных», — равнодушно ответил Вилюн.
«Другие более лояльные к лесным?»
«В том числе».
Ах да, Адель же говорила о том, что жители Сухири не захотели уступить территорию для размещения кожевенных мастерских. Видимо, это был не единственный камень преткновения, и Вилюн решил избавиться от строптивых жрецов.
Они приземлились недалеко от храма. Мира сразу отметила, что город здесь изменился: ветхие, пришедшие в негодность дома разобрали, насыпали привезённой из Леса земли и уже посадили саженцы деревьев. Мира с болью и трепетом подумала, что эти саженцы — единственная надежда на возрождение Леса. Она покосилась на Вилюна. Хотелось бы знать, что за видения у него были, если он распорядился перевезти сюда деревца и семена. Впрочем нет, не хотелось бы.
К ним уже бежали переселенцы. Они окружили канжди, подняли галдёж, засыпав вопросами, что случилось в Лесу? Что с Вилюном? Где Владыка? Где Адель? У Миры голова кругом пошла от их гомона. У Вилюна, видимо, тоже. Он с усилием шевельнул рукой, будто закрывал форточку, и сразу стало тихо. Несколько человек безмолвно открыли и закрыли рты.
«Скажи им всё вместо меня», — прозвучал у Миры в голове его слабый голос.
Она в замешательстве посмотрела на окруживших их людей. Все глядели на Вилюна со страхом и скорбью.
«Что сказать? — спросила она. — Я не знаю...»
«Перескажи в двух словах, что случилось в Лесу. Только покороче и... пяткой в грудь себя можно не бить».
Мира поняла, что он иронизирует над её пафосно-патриотической речью на камне.
Вдохнув для смелости, она сказала:
— Мы привезли плохие новости. На Лес напали и... Леса больше нет. Владыки тоже...
Она опустила голову, не в силах смотреть на людей. Отчего-то стало стыдно. В развороченном, сожженном Лесу не было, а тут чувство вины скрутило плечи колючей проволокой своей беспомощности. Она, избранная, не смогла защитить их мужей и братьев. Ну и какая она к виллу избранная?!
— Но мы знаем, кто это сделал, — сказала Мира по-прежнему глядя в землю. — Сейчас мы с Вилюном полетим к нему и постараемся остановить его. Он не сможет больше напасть на азарскую землю и...
Почувствовав, что её опять сносит в пафос, Мира сухо произнесла:
— Короче, я хотела сказать, что если получится добраться до него, то я попытаюсь его убить.
Люди молчали. Решившись посмотреть на них, Мира увидела, что многие женщины плачут.
«Скажи, чтобы позаботились о Найре», — передал ей маг.
— А пока берегите Найру, — произнесла Мира. — Ей сейчас особенно нужна поддержка.
Она подняла воздушную подушку с лежащим на неё Вилюном в воздух и резче, чем хотела, закончила:
— А теперь извините. Нам нужно спешить. Простите, если что не так...
И направила «облако» с магом к пагоде.
— Мира! — раздался за спиной голос Гая.
Она вздрогнула, внезапно осознав, что Гай не сможет отправиться с ней за Абрахазом. Как сказал Вилюн: «Только мы можем остановить Абрахаза. Ты и я, больше никто».
Её охватил холод одиночества. Она уже расставалась с Гаем прежде, но тогда всё было немного иначе.
«Возможно, это путь один конец, и я больше его не увижу», — подумала Мира, ощущая сквозняк страха.
Она увидела в глазах Гая отражение собственных мыслей. Они одновременно шагнули друг к другу. Гай сгрёб Миру в охапку и прижал к себе так крепко, что ей стало больно: не вдохнуть, не выдохнуть.
— Гай! Ты меня раздавишь, — пискнула она.
Он чуть отпустил.
— Ну вот, обычно я тебя провожаю и жду... А сегодня наоборот, — нервно
