ему сложно найти равного. Вероятно Колдун с помощью интриг и козней сумел изгнать Вилюна из Ордена и занять его место.
На улице раздались крики и шум. Проникающий сквозь прорехи в шкурах свет заслонили тени, завопили канжди.
— Наши из Сухири прилетели, — сказал Вилюн. — Наверняка увидели дым. Иди, поймай канжди и вези меня Сухири.
Мира посмотрела на него в испуге.
— Вы сейчас слишком слабы. Сначала нужно вылечиться, набраться сил! — воскликнула она.
Глаза Вилюна гневно блеснули.
— Мне не набраться сил! — не своим, хриплым голосом сказал он. — Уж поверь... я знаю, что говорю.
И замолчал, тяжело дыша; на повязках проступила свежая кровь.
Мира в замешательстве обернулась на вход.
— Может, позвать...
— Не надо никого звать, — ровнее сказал Вилюн. — Ищи канжди. Мне конец, но может напоследок получится помочь тебе добраться до дерджо из Закуполья.
Мира смотрела на него, не зная, что делать: она совсем не была уверена, что сумеет довезти Вилюна в таком состоянии до Сухири. К тому же, там Найра. Как посмотреть ей в глаза? Что сказать?
— За Найру не беспокойся, — тихо произнёс Вилюн. — Я назову тебе усыпляющее заклинание, назовёшь его, как будем подлетать, и она уснёт. А потом... как проснётся, там люди знающие, утешат.
— Но вы можете не долететь! — воскликнула Мира.
Маг сказал что-то настолько тихо, что Мира не расслышала.
Она наклонилась к его лицу. Вилюн облизнул губы.
— Что? Воды?
Он кивнул. Мира суетливо огляделась в поисках воды.
Увидела кувшин, заглянула — вода. Наполнив стоящую у изголовья кружку, осторожно приподняла голову мага. Его лицо было так близко, что Мира чувствовала тепло дыхания Вилюна. Прикусив губу, Мира смотрела на то, как он пьёт мелкими мучительными глотками, и вода стекает по его подбородку на грудь, намочила повязки. Проступившая на них кровь расползалась щупальцами спрутов.
Напившись, Вилюн прошептал:
— Ты видела, что делается с Азаром?
Мира не выдержала его воспалённый взгляд, отвела глаза и тихо ответила:
— Да.
— Только мы можем остановить Абрахаза, — прошептал он. — Ты и я, больше никто. Иначе всё, конец. А за Лес не бойся, его возродят. Медленно, долго, но он зашумит вновь. Нужно лишь дать ему время. Понимаешь? Дать время!
Мира кивнула:
— Понимаю.
Глаза защипало от слёз.
— Вот и молодец, понятливая, — тихо сказал он. — А теперь давай, иди. Найди канжди и сразу... в Сухири, в храм.
На этот раз Мира не стала возражать. Поставила кружку, которую до сих пор держала в руке, на пол и торопливо вышла на улицу. Вилюн оказался прав — в Лес прилетели несколько женщин-переселенцев. Они ходили кругами, как заблудившиеся овечки, и на лицах было написано выражение боли и неверия, тому что они видят вокруг. Их мир был выжжен и выкорчеван из земли. Они сами чувствовали себя деревьями, лишёнными почвы и сброшенными со скалы в пропасть.
— Где наш Лес?! — повторяли они. — Где Владыка?! Где Вилюн?!
Мира в смятении оглядела их, страшась увидеть Найру, но её среди прилетевших не было. Одна из женщин узнала в обожжённом неподвижно лежащем теле воина своего мужа, упала рядом с ним на колени и запричитала:
— Как же... Ты ведь обещал приехать...
Вторая стояла судорожно вцепившись в руки женщины, ухаживавшей за Вилюном, и говорила:
— Мы увидели дым и прилетели! Как же так?! Где наш Лес? Как мы будем теперь?! Мы увидели дым и прилетели!
В отдалении Мира увидела Тиреда, на груди у которого плакала коренастая девушка.
«Нашла у кого искать поддержки», — невольно подумалось Мире.
Она повертела головой в поисках Гая или хотя бы Кауло. Увидела, что кукры под управлением Гая носят и складывают в одну кучу убитых. Куча уже была выше их роста. Над землёй всё ещё клубился удушливый дым, выедал глаза.
— Вилюн прав, это нужно остановить, любой ценой, — прошептала Мира.
Она поискала глазами канжди. Животные стояли чуть дальше, сбившись в одну угрюмую кучу и скорбно опустив головы.
«Звери, а тоже понимают», — подумала Мира и направилась к ним.
Неожиданно за спиной раздался девичий крик:
— Избранная!
Мира узнала голос Адель, резко обернулась. Дочь лесного Владыки бежала к ней, поднимая ногами золу. Её волосы цвета потемневшей меди спутались, лицо было прокопчённым и заплаканным. В тот же миг у Миры что-то случилось с глазами: всё рассыпалось из целого в разбитую, перемешанную мозаику. Она смотрела на Адель: голова, плечи, руки, грудь были её. А ниже две ноги — обычные, человеческие, одетые в мужски кожаные штаны и обутые в сапоги. Лошадиная часть туловища исчезла, словно её не было.
«Я убила Колдуна и спали чары, которые он наслал, — подумала Мира и тут же добавилось скорбное: — Как жаль, что Владыка не видит дочь такой!»
За Адель тенью следовал Тиред. Мира поняла, что до этого видела его именно с дочерью Владыки, но не узнала её.
Подбежав к Мире, Адель бросилась ей на грудь и зарыдала, бессвязно рассказывая про невозможность похоронить отца, потому что его сжёг виллов огонь. Мира не знала, что ей сказать и чем утешить, только гладила по вздрагивающим плечам. В какой-то момент она встретилась глазами с Тиредом и в удивлении моргнула: за те несколько минут, которые они не виделись, в юноше что-то поменялось. Он как будто окреп духом и больше не напоминал выпавшего из гнезда скворчонка. Кажется впервые Тиред осознал, что тоже может быть для кого-то поддержкой. Он нужен Адель, и это придало смысл его жизни.
Мира слабо улыбнулась юноше. Теперь тоже окончательно определилась, что делать дальше. Мягко отстранив девушку, Мира забралась на большой, потемневший от сажи камень и закричала:
— Жители Леса! Послушайте меня!
От непривычки выступать прилюдно голос подрагивал. Несколько человек повернулись к ней, остальные же продолжили неприкаянные ходить по пепелищу.
— Я не родилась в Азаре, а была заброшена сюда против воли, — продолжала Мира. — Но он стал моей второй Родиной! Если меня спросят, за что я полюбила этот мир, то я отвечу — за людей, которые здесь живут. За тех, кто поверил в меня и дал мне самой веру.
Она видела, что всё больше людей подтягивается к камню и обступают его полукругом. Мира смотрела в слезящиеся глаза, на грязные лица и видела в них только своих, родных и близких.
— Меня
