человеком. Я, например, ощущаю позыв к творчеству. Первая!! Почему этих девчонок никогда нет на месте, когда они нужны! ПЕРВАЯ!!!
— Я — первая, — ответила Мириам, стоя в дверях, — но…
— Я закончил так: «…я и не помышляла о том, какие странные, горько-сладкие плоды принесут мои мальчишеские мечты…»
— А я сама дописала эту историю, пока вы тут любезничали с Генеральным секретарем.
— Тогда ты больше не «первая». Отошли рассказ.
— А вы сами не хотите прочесть? Мне все равно надо будет переделать его — поцелуй Майка дал мне новое видение.
Джубала прямо передернуло.
— Читать? Господи Боже мой! Плохо уже то, что я его написал! И не вздумай переписывать, в этом нет надобности. Дитя мое, настоящая исповедальная проза не должна омрачаться даже привкусом достоверности.
— О'кей, босс, Анни зовет к бассейну, закусить перед едой.
— Самое времечко. Объявляется перерыв, джентльмены.
Вечеринка удалась. Рыба и другие скандинавские закуски придавали особый шарм лившемуся рекой вину. По совету Джубала Майк пропустил стаканчик бренди. Майк нашел результат волнующим, проанализировал причину, добавил кислород к этиловому спирту, что привело к ускорению процесса ферментации и образованию в организме глюкозы и воды.
Джубал изучал эффект воздействия алкоголя на «Человека с Марса». Сначала он увидел, что Майк быстро пьянеет, потом, как он еще быстрее трезвеет. Пытаясь понять, в чем дело, Джубал уговорил Майка выпить еще бренди, которое тот и принял, поскольку его предлагал собрат по воде. Майк выпил весьма впечатляющую порцию, прежде чем Джубал понял, что напоить его невозможно.
Совсем иначе, несмотря на годы практики, обстояло дело с самим Джубалом. Стараясь держаться на одном уровне с Майком во время эксперимента, он изрядно окосел. Когда он спросил Майка, в чем же собственно дело, Майк решил, что речь идет о рейде С.С., в отношении которого у него сохранялось ощущение некоторой вины. Он попробовал объясниться и, если нужно, испросить прощения у Джубала.
Джубал прервал его, как только разобрался, о чем идет речь.
— Сынок, об этом я не хочу знать ничего. Ты сделал то, что надо, выполнил это превосходно, но… — он поморгал, как сова на свету, — мне об этом не надо рассказывать, а уж другим и подавно…
— Нет?
— Нет. Это было самое странное из виденного мной, после того как мой двухголовый дядюшка спорил о свободе обращения серебра и блестяще доказал ошибочность своих собственных суждений. Объяснение может все испортить.
— Я не грокк.
— Я тоже. Давай лучше выпьем.
Начали собираться репортеры. Джубал встречал их вежливо, приглашал закусить, выпить и отдохнуть, но просил воздержаться от приставания к нему или Майку.
Тех, кто не подчинялся, бросали в бассейн.
Джубал создал специальный отряд из Дьюка и Ларри для флангового обеспечения обряда крещения. Кое-кто злился, другие же присоединялись к бригаде крестителей с фанатическим энтузиазмом прозелитов, — Джубал чуть ли не силой удержал их от попытки макнуть дуайена[261] обозревателей из «Нью-Йорк Таймс» в третий раз.
Поздно вечером Доркас отыскала Джубала и шепнула ему:
— Телефон, босс.
— Прими телефонограмму.
— Вы должны поговорить с ним сами.
— Я с ним топором поговорю! Я уже давно питаю надежду отделаться от этой Железной Девы, а сейчас у меня как раз подходящее настроение. Дьюк, подай топор!
— Босс, это человек, с которым вы так долго говорили днем.
— О! Чего ж ты молчишь?!
Джубал с трудом взобрался наверх, закрыл дверь на задвижку и подошел к телефону. На экране был один из аколитов[262] Дугласа, который немедленно сменился физиономией Генерального секретаря.
— Долго же вы собирались подойти к телефону!
— Это мой телефон, сэр. Иногда я к нему вообще не подхожу.
— Видимо так. Почему вы мне не сказали раньше, что ваш Какстон алкоголик?
— А он алкоголик?
— Безусловно. Просто алкаш. Отсыпается в кутузке в Соноре[263].
— Рад слышать, что он нашелся. Благодарю вас, сэр.
— Был арестован за бродяжничество. На суде мы настаивать не будем, отпустим его к вам.
— Ваш должник, сэр.
— О, это не такой уж подарок! Мне сообщили, в каком виде его нашли — грязный, небритый и, как я понял, от него несло как из бочки. Я хочу, чтоб вы сами видели, как выглядит этот бродяга.
— Отлично. Когда же мне его ожидать?
— Курьер вылетел из Ногалеса некоторое время назад. Пилот привезет его и передаст вам под расписку.
— Прекрасно, он ее получит.
— А теперь, советник, я умываю руки. Ожидаю прибытия вас и вашего клиента вне зависимости от того, привезете вы с собой этого запойного клеветника или нет.
— Согласен. Когда?
— Завтра в десять?
— Чем скорее, тем лучше. Согласен.
Джубал спустился вниз и вышел в сад.
— Джилл, подойди сюда!
— Да, Джубал. — Она вприпрыжку подбежала к нему, за ней увязался какой-то репортер. Джубал махнул ему рукой, чтобы он отстал.
— Частный разговор, — сказал он твердо, — семейные обстоятельства.
— В чьей семье несчастье-то?
— В вашей. У вас кто-то сейчас запросто может помереть! Исчезни! — Газетчик усмехнулся и удалился.
Джубал наклонился к Джилл и сказал тихо:
— Он в безопасности.
— Бен?
— Да. И скоро будет здесь.
— О, Джубал! — Она уже настроилась заплакать.
Он обнял ее за плечи.
— А ну перестань! Иди в дом и оставайся там, пока не придешь в себя.
— Хорошо, Джубал.
— Иди, поплачь в подушку и умойся.
Джубал подошел к бассейну.
— Тихо, вы! У меня важное сообщение! Нам было с вами хорошо, но вечеринка закончилась.
— У-у-у!!!
— А ну-ка бросьте его в бассейн! Я старик, и мне нужен отдых. И моей семье тоже. Дьюк, закупорь бутылки. Девочки, уберите еду со столов!
Раздалось ворчание, самые трезвые уговаривали ворчливых коллег. Через десять минут хозяева остались одни.
А еще через десять прибыл Какстон. Офицер, командовавший машиной, попросил поставить подпись и печать Харшоу на официальной форме и отбыл. Джилл рыдала на груди Какстона.
Джубал оглядел его.
— Бен, я слыхал, вы пьянствовали всю неделю?
Какстон, продолжая гладить Джилл по спине, выругался.
— Может, и пьянствовал. Только не пил ни черта…
— А что же произошло?
— Не знаю. Я не знаю!
Через час Бену закончили промывать желудок, а Джубал сделал ему несколько уколов, чтобы снизить действие алкоголя и барбитуратов. Его выкупали, побрили, одели в чью-то одежду, познакомили с «Человеком с Марса» и сообщили главное из информации последних дней, пока он пил молоко и поглощал разные закуски.
Однако сам он мало чего мог сказать. Для Бена эта неделя была пустой. Сознание он потерял в Вашингтоне, а разбудили его в Мексике.
— Конечно, я знаю, что произошло. Они держали меня на игле в темной комнате… и выворачивали
