наизнанку. Но доказать что-либо я бессилен. Наверняка найдутся какой-нибудь деревенский Jefe[264] и мадам в том борделе плюс множество других свидетелей, которые поклянутся в том, как безобразно проводил время гринго. И я ничего не смогу им возразить.
— Ну и не надо ничего делать, — посоветовал Джубал. — Лучше отдохните и наслаждайтесь жизнью.
— Черта с два! Я этого…
— Ну-ну… Бен, вы живы, на что у меня лично, по правде говоря, надежды не было. А Дуглас будет выполнять все, что мы захотим, и ему придется даже делать вид, что ему нравится плясать под нашу дудку.
— Об этом мне и хочется поговорить. Я думаю…
— А я думаю, что вам пора в постель. Да еще выпить стакан молока с добавкой Тайного Зелья старого доктора Джубала Харшоу для запойных пьяниц-одиночек.
Вскоре Какстон уже храпел. Джубал тоже пошел спать, но в верхнем холле столкнулся с Анни. Он устало покачал головой.
— Ну и денек выдался, девочка.
— Да. Я ни за что не согласилась бы его пропустить, но и повторить ни малейшего желания не испытываю. Идите спать, босс.
— Сейчас. Анни, а что особенного в манере этого мальчишки целоваться?
Казалось, Анни погрузилась в мечты; потом на ее щеках возникли ямочки.
— Вам бы следовало попробовать это самому.
— Уж слишком я стар, чтобы переходить на новые рельсы. Но мне интересно все, что имеет отношение к мальчику. Его поцелуи отличаются чем-нибудь особым?
Анни подумала.
— Да, отличаются.
— Чем?
— Майк отдается этому делу полностью.
— Подумаешь! Я тоже. Я хочу сказать в прошедшем времени…
Анни покачала головой.
— Нет. Меня целовали мужчины, которые знали свое дело до тонкости. Но они не отдавались ему полностью. Не могли. Как бы они ни старались, часть их мозга была занята еще чем-то. Тем, что последний автобус уже ушел; тем, каковы их шансы переспать с девочкой; или тем, как высока их поцелуйная техника; или своей работой, деньгами; не застукает ли их жена, папаша или сосед. А когда вас целует Майк… он больше ни о чем не думает. В вас заключена вся его Вселенная… и этот момент вечен, и нет у него никаких других планов, и никуда он не торопится. Он только целует. — Она вздрогнула. — Это потрясает.
— Хм…
— Нечего говорить мне «хм», вы — старый развратник. Все равно вы ничего не поняли.
— Нет. И, к сожалению, уже никогда не пойму. Ладно, спокойной ночи. И… между прочим, я велел Майку сегодня закрыть свою дверь на задвижку.
Анни состроила ему гримасу.
— Вам бы только все портить!.
— Майк и без того узнал слишком много. Не надо его торопить.
Глава 18
Конференция была отложена на двадцать четыре часа, что дало возможность Какстону прийти в норму, выслушать новости потерянной им недели и «порасти теснее» с «Человеком с Марса», поскольку Майк грокк, что Джилл и Бен — собратья по воде, а потому проконсультировался с Джилл и торжественно предложил Бену разделить воду.
Джилл уже успела предупредить Бена. Тому пришлось немало порыться в своей душе. Бена мучили противоречивые чувства: ему были не по душе слишком близкие отношения, возникшие между Джилл и Майком. К тому же его взгляды холостяка претерпели значительные изменения под влиянием недели, проведенной в забвении, весьма близком к смерти. Он снова сделал Джилл предложение, как только смог поймать ее одну.
Джилл посмотрела куда-то мимо него.
— Не надо, Бен…
— А, собственно, почему? У меня есть постоянная работа, я здоров или, вернее, буду здоров, как только из меня выйдут эти «наркотики правды»… а поскольку они пока не вышли, я склонен говорить правду. Я люблю тебя. Я хочу на тебе жениться и растирать твои усталые бедные ножки. Или я стар? Или у тебя возникли планы выйти за кого-нибудь другого?
— Нет, ни за кого я не собираюсь! Милый мой Бен… Бен, я люблю тебя, но сейчас не проси меня об этом. У меня есть обязательства.
Поколебать Джилл Бену так и не удалось.
В конце концов он понял, что «Человек с Марса» ему не соперник, — он просто пациент Джилл, а тому, кто собирается жениться на медсестре, следует принять как данное тот факт, что медсестры питают материнские чувства к своим подопечным. Надо было принять этот факт и примириться с ним, ибо если бы у Джилл не было характера сиделки, он вряд ли полюбил бы ее. Дело же не в том, похожем на восьмерку, движении ее задорной попки при ходьбе и даже не в том увлекательнейшем зрелище, которое открывалось при взгляде с другой стороны, — Бен не принадлежал к тому инфантильному типу, который интересуется только размером молочных желез. Нет, он любил ее ради нее самой!
И если Джилл хочет, чтобы он занял второе место после нуждающихся в ней пациентов, то — гром их всех разрази! — он не будет к ним ревновать! Майк славный парнишка — именно такой невинный и простодушный, каким рисовала его Джилл.
Да и сам он не мог предложить Джилл ложе из роз: жене журналиста придется смириться со многим. Иногда он будет пропадать на недели, рабочий день у него ненормированный. Конечно, ему будет неприятно, если Джилл ему изменит. Впрочем этого с ней произойти не может.
Придя к такому заключению, Бен с открытой душой принял воду из рук Майка.
Джубал нуждался в лишнем дне для шлифовки своих планов.
— Бен, когда вы подбросили мне эту проблему, я сказал, что и пальцем не шевельну, чтобы обеспечить мальчику его так называемые «права». Теперь я думаю иначе. Мы не позволим правительству ограбить его.
— Еще бы! И уж никак не этой Администрации!
— Да никакой не позволим. Следующие будут еще хуже. Бен, вы недооцениваете Джо Дугласа.
— Дешевый политикан, и мораль у него такая же!
— Да, и невежественный — дальше некуда! И тем не менее он весьма компетентный руководитель мира, даже лучший, чем мы заслуживаем. Мне бы очень хотелось сыграть с ним в покер… он не стал бы плутовать и оплатил бы выигрыш с улыбкой. О, он, конечно, «С.С.», но эта аббревиатура может расшифровываться не только как «сукин сын», но и как «смышленый старикан». Он более или менее честен…
— Джубал, будь я проклят, если понимаю вас. Вы же сами сказали, что были почти уверены, что Дуглас приказал меня уничтожить… Да и дело-то шло к тому. Вам пришлось немало потрудиться, чтобы вытащить меня оттуда живым, и один Бог знает, как я вам за это благодарен. И вы хотите,
