чтобы я забыл, что за всем этим стоял Дуглас? Не его заслуга, что я жив, он-то с радостью услышал бы о моей смерти.
— Полагаю, да. И, знаете, об этом лучше забыть.
— Черта с два я забуду!
— Ну и докажете собственную глупость. Доказать другое вы не сможете. Ко мне вы тоже не должны чувствовать благодарности, я не позволю вам взвалить на мои плечи такой тяжкий груз. Я сделал это не ради вас.
— Как это?
— Я сделал это ради девчурки, которая уже готова была броситься вам на выручку и, видимо, погибнуть. Я сделал это потому, что она была моей гостьей и я оказался в положении in loco parentis[265]. Сделал потому, что в ней были мужество и преданность, но она была слишком невежественна, чтобы играть с опасной государственной машиной. Если ваша собственная беспечность втягивает вас в опасное положение, то кто я такой, чтобы бороться с вашей кармой[266]?
— Ммм… О'кей, Джубал, можете идти к чертям… за то, что вмешались в мою карму. Если она у меня есть, конечно.
— Спорная точка зрения. Верующие в предопределенность и в свободу воли, насколько я помню, помещаются вместе в четвертом круге ада. Так или иначе, но я никогда не потревожу человека, дрыхнущего в канаве. Делать добро — все равно что лечить гемофилию: самое надежное средство — дать больному истечь кровью… до того как он породит следующее поколение больных.
— Вы еще могли бы их стерилизовать.
— Хотите, чтобы я разыгрывал из себя Господа Бога? Ладно, мы ушли от темы. Дуглас вовсе не отдавал приказа убить вас.
— Кто это утверждает?
— Это утверждает непогрешимый старый Джубал Харшоу, вещающий с кафедры прямо из своего пупка. Сынок, если помощник шерифа забьет заключенного до смерти, можно побиться об заклад, что начальник полиции округа не допустил бы этого, если бы знал. В самом худшем случае он посмотрел бы на случившееся сквозь пальцы, но скандала устраивать не стал бы. Политическое убийство никогда не было популярно в политике нашей страны.
— Посмотрели бы вы на истинные причины нескольких смертей, которыми мне пришлось заниматься!
Джубал отмахнулся.
— Я сказал «в политике». Убийств у нас сколько хочешь — от таких заметных фигур, как Хью Лонг[267], и до неизвестных, забитых до смерти, о которых даже на восьмой странице ничего не найдешь. Но политикой в полном смысле этого слова убийства никогда не были, и вы сами живы по той причине, что убийство не входит в политику Джо Дугласа.
Они ободрали вас как липку, они выжали вас досуха, они отделались бы от вас так же хладнокровно, как вы спускаете в туалет дохлую мышь. Но их босс вовсе не стремился к такой грубой игре и, если он убедится, что они вели ее так, они заплатят за это своими местами, а может быть и головой. — Джубал сделал глоток. — Эти бандиты — всего лишь орудия. Это даже не преторианцы, ставящие на престол цезарей. Так кого же вы хотите в цезари? Юриста Джо, чьи принципы все же восходят ко времени, когда страна была нацией, а не сатрапией в многоязычной империи… Дугласа, который не приемлет убийств? Или вы хотите свергнуть его — мы это можем сделать, обманув его, — сбросить и посадить на место Генерального секретаря кого-нибудь из страны, где жизнь человека не стоит ни гроша, а политические убийства — традиция. Если вы этого хотите, Бен, то что случится со следующим любопытным репортером, когда он будет проходить по темному переулку?
Какстон не ответил.
— Как я уже сказал, С.С. — только орудие. Люди, которых нанимают обычно те, кто любит грязную работу. Как же будет грязна эта работа, если вы лишите Дугласа поддержки большинства?
— Джубал, вы хотите сказать, что я не должен критиковать Администрацию?
— Ничего подобного. Оводы необходимы. Но всегда полезно взглянуть на новых проходимцев, когда собираетесь выкинуть старых. Демократия — жалкая система. Единственно, что говорит в ее пользу, так это то, что она в восемь раз лучше остальных систем. Ее главный порок в том, что ее лидеры — лишь отражение выборщиков, то есть они стоят на страшно низком уровне. Но чего же от них ждать? Поэтому поглядите на Дугласа, поймите, что при всем его невежестве, тупости, личной заинтересованности, он похож на своих американских соплеменников, но все же на два-три пункта выше среднего. Потом взгляните на того, кто займет его место, если правительство рухнет.
— Разница невелика.
— Разница есть всегда! Между «плохо» и «еще хуже» разница куда больше, чем между «хорошо» и «еще лучше».
— Ладно! Так чего же вы от меня хотите?
— Ничего, — ответил Джубал. — Я сам поведу игру. От вас же я жду, чтобы вы воздержались от выпадов против Дугласа по поводу грядущего соглашения. Вы даже можете похвалить его за проявленную «государственную мудрость».
— Меня от вас просто тошнит!
— Что ж, можете воспользоваться собственной шляпой. Я расскажу вам все, что собираюсь сделать. Основной принцип езды на тигре — крепко держаться за его уши.
— Довольно болтать. Чего вы хотите?
— А вы попробуйте не глупить и выслушайте. Майк имел несчастье унаследовать больше богатства, чем могло присниться самому Крезу, плюс претензии на политическую власть благодаря политико-юридическому прецеденту, не имеющему соперников по идиотизму с тех самых пор, когда секретаря Фолла осудили за получение взятки, а Доэни был оправдан как якобы не дававший ее. Меня вовсе не интересует такая чушь, как «справедливость». Я не считаю, что богатство принадлежит действительно Майку. Он его не создавал. Даже если бы он его и заработал, то «собственность» — вовсе не такая уж естественная и очевидная концепция, как то считают люди.
— А ну-ка еще раз!
— Собственность — хитроумная абстракция, мистическая основа взаимоотношений между людьми. Бог знает, как усложнили ее таинственность наши теоретики, но мне и не снилось, как слаба эта концепция, пока я не столкнулся с проблемой Марса. Оказывается, марсианам лично ничего не принадлежит… они даже собственных тел и то не имеют.
— Минутку, Джубал, даже животные обладают собственностью. А марсиане никак не животные. Это цивилизация с городами и всем таким прочим…
— Да. «У лис есть норы, у птиц есть гнезда». Никто не знает разницы между meus et tuus[268] лучше, чем цепной дворовый пес. Но не марсиане. Если, конечно, не рассматривать все то, чем совместно располагают миллионы, а может, и миллиарды Старейших («призраков» по-вашему), как собственность.
— Слушайте, Джубал, а что же такое эти Старейшие?
— Вам нужна официальная версия?
— Нет,
