эха, что задержалось в воздухе, словно рев дракона.
…….✲……..
Таласин вернулась к Цзи и своей страже, в то время как ладья Алариком в черном, стоящим на палубе, готовилась к отплытию. Эфирные сердцевины засветились насыщенным изумрудом, и судно поднялось в воздух на потрескивающих потоках магии ветра, отрываясь от Купола Небес, от известняковых утесов.
Как и стража, Цзи выглядела несколько встревоженной мимолетным извержением разрыва. Однако не настолько встревоженной, чтобы не поддразнить, – что бы она там ни увидела на лице Таласин, это заставило ее спросить с наглым огоньком в глазах:
– Вы уже скучаете по его величеству, лахис’ка?
– Не говори глупостей, – усмехнулась Таласин.
В следующие несколько дней ей предстояло возобновить обучение эфиромантии в одиночку, приучить себя к тому, что, несомненно, вероломно изменит порядок вещей, после того как отрастила хребет и бросила вызов Урдуе, и мысленно готовиться к возвращению на северо-западный Континент. Слишком много у нее дел, чтобы тосковать по Аларику Оссинасту.
Но он пообещал ради нее попытаться найти Каэду Если ему это удастся, если Каэда в Кесатхе, тогда Таласин горы свернет, чтобы доставить ее в Ненавар. Если Аларик откажется от своего слова или не сможет его сдержать, она вызволит Каэду сама и тайно вывезет ее из Цитадели. Прямо под носом у Гахериса, если понадобится.
Таласин очень долго простояла на парадных ступенях дворца. Ее голова горела планами и интригами, когда она смотрела вслед ладье Аларика, а еще горели губы – от воспоминаний о его лихорадочных поцелуях.
«Мы не можем допустить, чтобы это повторилось», – сказал он перед их расставанием.
«Но что, если я захочу, чтобы это повторилось?»
Эта мысль прорвалась сквозь ее защиту и с мятежной легкостью всплыла в голове. Девушка заставила себя утопить ее обратно, сердце тяжело билось в груди, взгляд был прикован к его воздушному кораблю, который постепенно превращался в пятнышко на неподвижном горизонте, пока совсем не исчез в глубокой синеве безоблачного неба.
Глава сороковая
Через час после приземления «Избавления» в Кесатхе отец вызвал Аларика в свой личный зал в Цитадели. Молодой человек вошел в просторное помещение с высоким потолком, погруженное в вечную темноту, что потрясло Аларика резкой переменой после светлых и красочных островов Ненавара. Скорее всего, Таласин Цитадель не понравилась бы. Это место заглушило бы ее свет. Нужно будет приложить все усилия, чтобы ей стало здесь уютно, возможно, для начала определить, в какие комнаты попадает больше всего солнца, и назначить их ей.
«Сосредоточься», – приказал он себе. Нельзя было думать о Таласин, находясь на приеме у отца. Нужно было придумать сносное оправдание своему недавнему проступку, когда он не ответил на вызов Гахериса в Междумирье в лагере на Белиане.
Однако иссохшая фигура на обсидиановом троне в центре зала пока что не спешила отчитывать его.
– С возвращением домой, мой мальчик. – Глаза Гахериса блеснули серебром в темноте. – Брак тебе к лицу. Ты прямо-таки светишься.
Такой сухо-ласковый юмор был свойственен прежнему Гахерису, который был королем, а не императором Ночи. Как Аларик ни старался, он не мог не цепляться за отца, которого он помнил.
Аларик запоздало понял, что что-то не так. Ему понадобилось окинуть зал испытующим взглядом, чтобы понять что. Чистая теневая магия, которой Гахерис так любил окутывать свое окружение, сегодня была не такой плотной, и Аларик проследил за истончением теневых облаков до дальнего угла, который оказался вовсе не тронутым Вратами Теней и был залит естественным дневным светом из высокого окна.
Угол был занят столом, на котором стоял высокий прямоугольный предмет, накрытый тканью полуночно-черного цвета.
– Подарок от командора Матхир, – пояснил Гахерис с легкой довольной ухмылкой. – Вперед, можешь взглянуть.
Озадаченный, Аларик направился к таинственному предмету, сопровождаемый пристальным взглядом отца. После того как он сделал всего несколько шагов, из-под черной ткани стали доноситься звуки, одно мелодичное чириканье за другим, до жути знакомое. Аларик нахмурился и ускорил шаг. Еще несколько шагов, а затем…
Он почувствовал.
Пустота в теле. Дыра. Там, где всегда были Врата Теней.
Ровно в семи метрах от предмета из его вен вытекла магия.
Аларик бросился вперед, щебетание наполнило воздух, с каждой секундой усиливаясь с мучительной настойчивостью. Как только молодой человек добрался до освещенного солнцем уголка, он сорвал черную ткань, скрывавшую стол с украшенной медной «клеткой», внутри которой сидело маленькое существо с изогнутым золотым клювом и красно-желтыми перьями на хвосте. С его узнаваемой ужасной способностью.
Обсидиановые глаза саримана печально смотрели на Аларика сквозь медные прутья «клетки». Птица захлопала крыльями, в ее щебете стали слышны неподдельное страдание, жалобный плач. Она была явно напугана, оказавшись так далеко от зеленых тропических лесов.
– Поразительное создание, согласись, – сказал Гахерис. – Я точно должен был заполучить себе такую птичку.
Как удачно, что во время зачистки архипелага люди Матхир смогли поймать одного из них.
– Зачем… – Аларик замолчал, не в силах отвести взгляда от саримана в «клетке».
– Затем, что Ненавар не должен получать все блага сам, – ответил Гахерис, и, хотя Аларик не смотрел на него, по голосу было слышно, что он все еще улыбается. – Затем, что кесатхским заклинателям нужно догнать Доминион в разработках и превзойти его. И затем, что твоя жена – Ткач Света и бывшая сардовианка, и так мы найдем способ лишить ее магии, раз и навсегда. Мы будем править Континентом и Ненаваром. Мы будем править всем и всеми.
Руки Аларика сжались в кулаки.
В тщетной попытке вырваться на свободу сариман бился крыльями о прутья «клетки», и зал наполняла жалобная песнь об отнятых у него берегах.
Благодарности
Этот роман – мой дебютный – не увидел бы свет, если бы не все те замечательные люди, в окружении которых мне посчастливилось быть.
Благодарю своих родителей, Кастена и Джой, а также Джейбоя, Ису, Мама Бем, Мама Ди, Мама Бадз, Манан Тим, Манан Мег, Кую Джера, Грега, Анну, Кристину, Мэттью, Тито Джеффа, Тито Пена, Папочку Пала, Мамочку Дон, Тито Мэтта, Титу Пинки, Титу Роуз, Титу Ноне, Лоло Джо, Лолу Нелию, тетушку Эмеи, тетушку Бек, дядю Додона, Джембока. Все эти годы наша удивительно большая семья была моей поддержкой и опорой.
Благодарю Лоло Татая за то, что с раннего детства прививал мне любовь к литературе; Лолу Нанай – за то, что показала мне, что значит быть сильной и храброй; и Лолу Титс и Лолу Розит – за то, что заботились о нас
