– Здесь красиво. Это музей? – спрашивает он у меня.
– Да. Музей современного искусства, кажется.
– Кажется? – он удивляется и уголки его губ трогаются в лёгкой улыбке.
– Я здесь ни разу не была. Только проходом, – отвечаю, спускаясь к главному входу.
– Любопытно. Может быть, сходим как–нибудь?
Я поперхнулась и закашлялась. Александр в этот момент держал очередную дверь, помогая мне с коляской, и похлопал меня по спине. От его прикосновения по мне снова пробежали мурашки. Чувствую себя, как дура. Я гуляю со своим начальником. Между прочим, он ко мне недвусмысленно приставал, было такое недавно. Я спятила?
– Не думаю, что это хорошая идея, – ответила я, когда восстановила дыхание.
– И, правда. Это может нарушить ваше душевное равновесие, – ехидно бросил он, и я мысленно заехала кулаком ему в челюсть.
Опять издевается.
Мы выходим в Кадриорг, и я замечаю, как босс с интересом разглядывает вид, открывшийся ему.
– Я здесь ни разу не был, – словно читая мои мысли, говорит он.
– Могу провести небольшую экскурсию, – бурчу я, и сворачиваю с привычного маршрута в сторону розового сада, – Правда, я плохо знаю историю. Вы недавно в Таллинне?
– Месяца три, может чуть больше, – хмурится он, разглядывая гравийные дорожки и аллею впереди.
– И ни разу не гуляли по Кадриоргу?
– Времени не было.
– Странно, что сегодня нашлось, – бурчу я, но он меня не слышит.
Мы идём по аллее, я, по привычке, быстрым шагом. Александр плетётся позади меня, периодически нагоняя, но потом снова отстаёт, отвлекаясь на стенды с описанием достопримечательностей.
Дойдя до лебединого пруда, я сворачиваю налево, чтобы сделать небольшой круг. Гравий здесь красноватого цвета, ярко контрастирующий с зелёной травой и листвой на деревьях. Солнце начинает припекать, и я снимаю кожаную куртку, в которой стало слишком жарко. Ловлю взгляд босса и быстро отворачиваюсь. Если бы я знала, что мне придётся терпеть компанию моего начальника, я бы надела водолазку. Но сейчас на мне лёгкий белый топ на тонких бретельках. А под ним ничего нет, между прочим. Я не люблю носить лифчики в тёплую погоду, слишком жарко.
– Что это? – чувствую холодные пальцы на своей лопатке и улыбаюсь.
– Татуировка, не видно разве? – говорю я вполоборота и ловлю его заинтересованный взгляд.
– Колибри? – босс чуть улыбается, и продолжает щупать мою лопатку.
– Ага.
– Голубая?
– Вы дальтоник? – останавливаюсь я и разворачиваюсь к нему.
Его рука осталась на уровне моей груди. Он быстро одёрнул её и повёл плечами.
– В смысле? – Александр заморгал и нахмурился.
– Зачем вы переспрашиваете, если итак видно, что она голубая?
– Просто интересно. Почему такой цвет?
– Это мой любимый цвет. Допрос закончен?
Босс улыбнулся. Шагнул вперёд и ответил:
– Я ещё не допрашивал. Вы часто тут гуляете? – он окинул взглядом парк и пошёл в направлении кафе на открытом воздухе.
– Нет. Обычно я сворачиваю от музея и иду в сторону Пирита на променад.
– Это так близко?
– Это Таллинн, здесь всё близко, – я окидываю его сочувственным взглядом.
– Да, я никак не могу к этому привыкнуть. После Питера всё кажется крошечным и нереальным. Выпьем кофе? – говорит он, когда мы поравнялись с кафе.
Я пожимаю плечами, потом думаю о том, что это – плохая идея, но эта мысль быстро от меня ускользает, когда до моего носа доносятся ароматы кофе и горячего шоколада. Почему бы и нет?
– Почему бы и нет? – повторяю за голосом моего разума, который, похоже, решил взять выходной.
ГЛАВА 9
Александр выбирает столик, и подзывает меня жестом. Я ставлю коляску на тормоз, и сажусь на кованый металлический стул, накрытый мягкой подушкой с каким–то узором.
– Tere! – приветствует нас официантка, и я ловлю озадаченный взгляд начальника.
Он не понимает.
– Tere! – отвечаю я, – Вам кофе? – спрашиваю босса, и он кивает.
– Без молока и сахара.
– Ьks must kohvi ja latte, palun[1], – делаю заказ, и чувствую себя, как на экзамене по эстонскому языку.
– Kas see on kхik? Meil on vдga maitsev хunakook tдna[2], – улыбается и подмигивает мне официантка.
Я расплываюсь в ответной улыбке. Гулять, так гулять.
– Kaks tьkki, palun[3].
Она уходит, а я морщусь от яркого солнца и расслабляюсь, забывая о присутствии Александра рядом. Тео открыл глаза и пошевелился в коляске, я кладу ногу на подножку и начинаю качать польский агрегат. Малыш снова засыпает, и я довольно смотрю на него.
Босс, молча, за мной наблюдает, потирая подбородок. Нам приносят заказ, он удивлённо смотрит на два куска яблочного пирога с корицей, украшенного паутинкой шоколадной глазури и физалисом.
– Я не смогла отказаться, – пожимаю плечами, и он смеётся.
– Я тоже люблю сладкое, – отвечает он и принимается за пирог.
Я смотрю на него, удивлённо моргая. Он с удовольствием поглощает сладкое, так быстро, как–будто вообще никогда не ел. Я поражаюсь такой простой открытости, уверенности в себе и независимости. Я не люблю есть при посторонних, и ощущаю себя вуайеристкой, подглядывающей за каким–то интимным моментом его жизни.
Неловко ломаю пирог вилкой и кладу маленький кусочек в рот. Медленно жую, ощущая мягкое тесто, пропитанное сладким яблочным соком, во рту. Корицы совсем немного, она лишь подчёркивает вкус яблок. Удивительно, но я совсем не чувствую кусочков фрукта, скорее всего они мелко перетерты и перемешаны с тестом, придавая ему сочность. Короче, пирог действительно сказочно вкусный.
Александр покончил с несчастным куском, и медленно пьёт свой кофе, наблюдая за мной. Теперь он – вуайерист и ему это нравится. Отчаянно хочу прикрыться, но понимаю, что я одета, это просто какой–то мой детский пунктик в отношении еды.
Я доедаю пирог, продолжая качать одной ногой Тео. Прикладываюсь к своему латте, и облизываю пену с губ. Босс сверкнул глазами, и я залилась краской.
– Что? – спрашиваю я осипшим голосом.
– Пытаюсь понять, о чём вы думаете, – пожимает плечами Александр.
– По Фрейду вычисли, – отвечаю я.
– Что?
– Песня есть такая. «По Фрейду вычисли, о чём я думаю» – напеваю мотив и мне становится смешно.
Кажется, я даже хихикнула.
– Алиса, вы открываетесь мне с новой стороны. Заботитесь о брате, – он кивает на коляску, – Имеете забавную татуировку и вдобавок неплохо поёте.
Я фыркнула и сморщила нос. Потом посмотрела на отцовские часы и удивилась тому, как быстро пролетели два часа. Тео скоро проснётся, нужно возвращаться, иначе он начнёт плакать в коляске, и мне придётся нести его на руках до дома.
– Александр Сергеевич, я польщена, что порадовала вас. Но мне пора идти.
– Конечно. Подождите, я расплачусь, – он машет официантке, и она приносит чек в тоненькой кожаной книжке. Александр кладёт туда двадцатку, и официантка удаляется.
