— Хоть и спятил, а знает!
— Да! Я знаю! — закричал Попугай.
— Расскажите тогда! — попросила Анечка-Невеличка.
— Не расскажу, не имею права — это суровая тайна!
— Раз вы спятили, вы имеете право выдать нам любую суровую тайну, — сказал Соломенный Губерт.
— Ни за что не выдам!
— Но мы желаем знать! — стоял на своём Соломенный Губерт.
— Желаете — узнаете!
— Как же это?
— Просто! — сказала полоумная птица.
— Ну как просто?
— А так! Я вам не скажу, а вы узнаете!
— Вот какие ненормальные вещи он говорит! — удивился Соломенный Губерт.
— Выдерните из меня перо, и оно вам напишет, как попасть в Царство Кукол!
Выдёргивать из полоумного Попугая перо не было необходимости. Пока Попугай бился и перекатывался с боку на бок, он и так потерял много перьев. А когда снова стал трепыхаться и перекатываться, одно, самое разноцветное, выпало из клетки и опустилось на ослиную парту. Соломенный Губерт схватил его и стал ждать, когда оно что-нибудь напишет.
И действительно, перо в его руках начало писать красивыми цветными чернилами и написало вот что:
Отыщите самый тихий угол,Где не слышно, как бормочут звери;Там найдёте потайные двери,А за ними будет Царство Кукол.
— До чего волшебное перо! — воскликнула Анечка-Невеличка.
— Но где же этот тихий угол? — с досадой сказал Соломенный Губерт.
Пока он досадовал и раздумывал, где искать угол с дверями в Царство Кукол, красивое волшебное перо взяла Анечка-Невеличка, и перо написало вот что:
Эта стёжка перестанет виться,Где водица станет вверх струиться;Там и есть заветный тихий угол,За которым двери в Царство Кукол.
Соломенный Губерт обрадовался, что больше не надо раздумывать, где искать тихий угол, и Анечка-Невеличка тоже обрадовалась, что красивое волшебное перо открыло, как заветный угол найти. И оба отправились по стёжке, которая должна была перестать виться.
Глава двадцать первая, в которой подтверждается пословица «Что ни шепоты, то с чёртом хлопоты»
ПОКА СОЛОМЕННЫЙ ГУБЕРТ с Анечкой-Невеличкой шли по стёжке, которая должна была перестать виться, голоса зверей замирали и, наконец, замерли вовсе. Когда они замерли вовсе, откуда-то послышался громкий шёпот. Казалось, шепчет целая улица, даже больше, чем улица, — таким громким был шёпот.
Пока Анечка глядела по сторонам, интересуясь, откуда может доноситься громкий шёпот, Соломенный Губерт заметил нечто сверкающее и обратил на то, что увидел, внимание Анечки.
Что это было? Что же это было?
Было оно сверкающее, как новогодняя ёлка, на ветках которой полным-полно игрушек. Причём — и в этом не приходилось сомневаться — оно-то и шептало!
— Ой, что же это? — спросила Анечка.
— Не догадываетесь?
— По-моему, стеклянная ёлка.
— Приглядитесь получше!
Анечка пригляделась и увидела, что это не стеклянная ёлка.
— Может быть, водяной куст? — предположила она.
— Водяной куст уже точнее! — сказал Соломенный Губерт. — Ведь это Фонтан!
Действительно, это был Фонтан.
Вода струилась вверх тоненькими прутиками, потом прутики сгибались, и вода падала мелкими капельками. И всё время повторялось одно и то же: вода била вверх тонкими прутиками и, оттого, что прутики сгибались, падала мелкими капельками. От всего этого рябило в глазах и получался громкий шёпот, более громкий, чем шёпот целой улицы, и более громкий, чем шёпот листьев на деревьях.
Анечке показалось, что Фонтан шепчет вот про что:
Звёздный шлейф я шью и шью,Жемчугами разошью,Тонкой ниткой золотой,Золочёною иглой.
А когда всё вышью я,Три глоточка выпью яИз глубокого колодца,А в колодце позолотцаРаскололась в блёсточки —Это тоже звёздочки!
Когда Анечка-Невеличка сказала Соломенному Губерту про что, как ей показалось, шепчет Фонтан, тот заметил:
— Что ни шёпоты, то с чёртом хлопоты. Впрочем, поглядим!
— Что поглядим?
— С чёртом ли?
— То, что шепчет Фонтан?
— Конечно. Да и шепчет ли он вообще?
— Разве вы не слышите?
— Как не слышу? Но я не разбираю никаких слов!
— И кажется, злитесь поэтому?
— Конечно. Мне очень важно расслышать слова.
— Я же их слышала! — сказала Анечка-Невеличка.
— Те слова меня не интересуют!
— А какие интересуют?
— Которые сообщат что-нибудь о моей Соломенной Шляпе!
— Вы думаете, Фонтан знает про вашу шляпу?
— Думаю. Фонтан же — вода. А шляпа упала в воду. А раз Фонтан — вода, он должен знать, что случилось с моей шляпой.
— Тогда подойдём поближе и послушаем! Они подошли поближе и стали слушать.
— Я, кажется, слышу «шляпа, шляпа», а потом «сушится, сушится».
— А я — совсем другое! — с досадой сказал Соломенный Губерт.
— Что?
— «Шишка» я слышу, вот что!
— А я слышу «шиповник»!
— А я — «шмель»!
— А я слышу «пшено, пшено»!
— А я — «мышь-мышь-мышь»!
— А я — «шаль-шаль-шаль»!
— А я слышу «шимпанзе», — сказал Соломенный Губерт, а потом добавил: — Ничего мы не узнаем! Я ведь говорил: что ни шёпоты, то с чёртом хлопоты!
И действительно Анечка-Невеличка с Соломенным Губертом ничего не узнали про шляпу, ведь что ни шёпоты, то с чёртом хлопоты!
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
У младших братьев
Глава двадцать вторая, в которой Соломенный Губерт и Анечка-Невеличка входят в Царство Кукол
— ВОТ ОНИ, ДВЕРИ, ПРО КОТОРЫЕ написало Волшебное Перо! — сказала Анечка- Невеличка.
— Я рад и счастлив! — ответил Соломенный Губерт. — Только они наверняка заперты, а у нас нет ключа.
Он был раздосадован, ведь Фонтан ничего не сообщил про Соломенную Шляпу! И вот, решив теперь, что потайные двери заперты, он, словно собираясь на эти двери напасть, сильно на них нажал.
Двери подались, и Соломенный Губерт куда-то исчез. Через секунду он снова появился, потом снова исчез и снова появился.
— Странные двери! — сказала Анечка-Невеличка. — Не открываются и не закрываются, а словно бы вертятся.
Так оно и было. Двери вертелись. Анечке тоже захотелось войти в двери, которые не открываются и не закрываются, а вертятся, и она, словно собираясь на эти двери напасть, сильно на них нажала и тоже исчезла куда-то, и тоже всего лишь на секунду, а потом снова появилась. И опять исчезла, и опять появилась.
Вдоволь наисчезавшись и напоявлявшись в удивительных дверях, она сказала Соломенному Губерту, что неплохо бы поинтересоваться, ч т о за дверями.
И они поинтересовались. За удивительными дверями оказался тёмный коридор, в конце которого горел огонёк. То и дело огонёк менял цвет, становясь попеременно красным, жёлтым и зелёным.
— Это светофор! — догадался Соломенный Губерт.
— Давайте поглядим на него поближе! — предложила Анечка.
У светофора Анечка-Невеличка с Соломенным Губертом увидели рельсы, ведущие неведомо куда. Пока они разглядывали рельсы, над красивым полосатым столбиком откуда-то появилась рука и указала налево.
Они пошли налево и вскоре увидели ещё одни двери, на этот раз стеклянные, за которыми горел яркий-яркий свет.
— Придётся войти! — сказал Соломенный Губерт.
— Почему?
— Потому что тут не написано, что посторонним вход запрещён.
— Тогда войдём! — согласилась Анечка.
За дверями, где горел яркий-яркий свет, в большой комнате оказалось несколько зеркал. Перед каждым стоял стул с высокой спинкой, и каждый стул то поднимался вверх, то съезжал вниз.
— Садитесь! — сказал Соломенный Губерт Анечке.
— А разве написано, что я должна сесть?
— Нет.
— Почему же надо садиться?
— Потому что не написано, что садиться запрещено!
Анечка-Невеличка села на самый низкий стул с самой низкой спинкой. Стоило ей сесть, спинка стала выше, а стул поехал высоко вверх, так что Анечка оказалась как бы между небом и землёй.
— Вы тоже оказались как бы между небом и землёй? — спросила она Соломенного Губерта, но вдруг испуганно смолкла, увидев долговязую Куклу, которая была ростом до потолка и на высоченных ходулях шла к задрожавшей от ужаса Анечке. Подойдя, Кукла принялась брызгать из флакона в лицо Анечке чем-то ароматным, напоминающим запах розы. А брызгая чем-то ароматным, напоминающим запах розы, Кукла ничего не говорила и только неподвижно глядела в одном направлении.
Когда всё Анечкино лицо было обрызгано чем-то ароматным, напоминающим запах розы, Кукла подула в лицо Анечке каким-то порошком, тоже превосходно и редкостно пахнувшим, а затем накапала ей в глаза что-то сильно блестевшее и прохладное.
