мелькает тень издевательской усмешки. — Верно?
— Ага... — бормочу я.
— Отлично. Именно вы расскажете мне последнюю тему, которую вы проходили на последней паре.
Вот так и начались мои бесконечные мучения в институте.
Глава 10
Тогда многим казалось, что судьба этого симпатичного преподавателя - быть красивой куклой для горячих студенческих фантазий, которую никто особо не станет воспринимать всерьез. Из-за его молодого лица, все посчитали, что наглые студенты быстро присядут ему на шею и прокатятся на ней с комфортом до самого выпуска.
Мало кто с первого взгляда разглядел в нем тирана с железной волей. Вероятно, я была первой.
Не знаю, для чего я это вспомнила, но все месяцы нашего знакомства с профессором было ужасными. Мои слезы и унижения на зачетах, бесконечные придирки от этого садиста и взгляд “я тебя в асфальт втопчу”.
Если я училась плохо - мне влетало, училась хуже - влетало еще сильнее. Каждый раз, заглядывая в расписание пар, я начинала чувствовать жуткое дыхание стоящего за моей спиной надзирателя с плеткой, стоило мне увидеть предстоящие пары с профессором. Ладони потели, ноги отнимались, а в голове образовывалась позорная пустота.
Сердца у этого человека не было. Так что я зря впивалась ногтями в его левую сиську, пытаясь как-то задеть. Это ледяное мертвое чудовище, восставшее из ада, чтобы мучить студентов.
Взгляд профессора, направленный на мою руку, мрачнеет, словно кто-то случайно приподнял шторку и выпустил часть его демонов.
— Тебе лучше убрать руку, Цветкова. Сломаю.
— Вы чертов псих. — произношу я, прикрыв глаза и моя ладонь, дрогнув, соскальзывает с мышц этого ублюдка. — Между прочим, вы первый начали. Слезьте с меня и дайте привести себя в порядок, и больше я никогда к вам не прикоснусь.
— Тогда веди себя тихо и послушно. Для твоей же безопасности. — произносит он, и, отпустив мой ошейник, выпрямляется. У меня чувство, что с моей распластанной на постели тушки только что слез огромный ягуар, до этого намеревающийся сожрать меня. Я еще какое-то время наблюдаю, как профессор уходит в ванную комнату, не решаясь пошевелиться, и только когда щелкает замок, резко сажусь и достаю телефон.
На нем несколько непрочитанных сообщений от брата.
“Эй ты, коза. Тебя, блядь, зачем туда понесло? Клубов поближе не нашлось?”
“Тут всю дорогу размыло к чертям”.
А-а. Значит, братик действительно решил проверить мои слова и ткнулся бампером в знак дорожных работ.
“Координаты мне конкретнее дай, где находишься. Тут по лесу недалеко, пешком доберусь”.
Я закашливаюсь, поперхнувшись воздухом после этого сообщения и тут же бросаюсь набирать ответ.
Псих чертов. Это для него по лесу недалеко! Он человек, который в восемнадцать с радостной рожей бросился служить в армию, а потом работал в каких-то гребенях по контракту. После этого прогулка в несколько километров по ночному лесу становится всего лишь веселым путешествием.
“Придурок, я не попрусь по лесу до машины. Возвращайся домой”.
Отправив сообщение, я отшвыриваю телефон в сторону и закатываю глаза к потолку. Отличный день. Мой брат шарится где-то в лесах Подмосковья, я собираюсь ночевать на диванчике в подсобке секс-шопа, а за тонкой дверью номера отеля профессор-садист, от которого мое юное двадцатилетнее сердце стабильно страдает аритмией, принимает...
Постойте, принимает душ?!
Я прислушиваюсь к звукам, доносящимся из-за двери, чувствуя, как у меня округляются глаза. Там что, реально шумит вода в душевой кабинке? Он принимает душ, когда его студентка находится с ним в одном номере?
Пока я пытаюсь выйти из шокового состояния, дверь внезапно распахивается и на пороге появляется профессор. Он по-прежнему одет в черную водолазку с брюками, подчеркивающими все достоинства, но теперь его темные волосы мокрые и небрежно зачесаны назад, еще сильнее открывая красивое лицо, по которому стекают капельки воды. Правый рукав водолазки приподнят и из-под него виднеются свежие бинты.
— Проваливай в душ. — произносит он, убирая с двери мокрую руку. — Или будешь спать на коврике.
— Чего? — вылетает у меня, и пронзительно-зеленые глаза впиваются взглядом в меня. Я чувствую ,как сердечко пропускает удар. Вот это лицо без намеков на несовершенства принадлежит тридцатисемилетнему мужику? Где-то меня обманывают.
— Помойся. — повторяет он с нажимом в голосе. — Я не пускаю в постель грязных животных. Чистых тоже, но я уже снял номер на двоих, поэтому сделаю для тебя исключение.
У меня дергается глаз.
— Еще раз назовете меня животным...
— Кто ты еще? — на лице профессора появляется усмешка. — Я же ранее сказал, что ты глупая псина. Теперь еще и грязная. Иди помойся.
Я резко встаю с кровати и направляюсь в душ. Когда мы пересекаемся в профессором, я бросаю сквозь зубы:
— А вы - старый извращенец.
Черта с два я останусь с ним в номере! Посмотрите-ка на него, нашелся благодетель.
— Цветкова, тебе лучше прикусить язык. — доносится мне насмешливое в спину, и я оборачиваюсь.
— А то что?
— Ты сегодня несколько раз подняла уже тему извращений. Напоминаешь дурного пса, который бестолково скачет вокруг и пачкает лапами одежду, не зная, как обратить на себя внимание. Хочешь, чтобы я действительно задумался об этом?
— Судя по тому, что у вас смазливое лицо и вы по-прежнему не женаты в тридцать семь, вы только и способны, что задумываться об извращениях. — фыркаю я. — А то, что вы постоянно сравниваете красивую девушку с собакой, наталкивает меня на мысль, что вы зоофил. Так что мне бояться нечего, пока я не гавкаю.
Выпалив это, я быстро захлопываю дверь и закрываюсь на замок. Потом мой взгляд останавливается на маленьком окошке наверху. Эм... может, свалить через него? Не хочу больше пересекаться с этим ненормальным человеком.
Выкинув порванные колготки в мусорку, включив душ и наспех смыв с себя грязь и чужую кровь, я отстирываю пятно на топе, оставив едва заметный расплывчатый намек на прежнее безобразие, и, натянув его обратно на себя, выдыхаю.
Ладно. Выйду, больше не буду вестись на провокации и просто свалю. Надо не забыть забрать плед, под которым прятался профессор и накинуть на себя - а то околею на улице.
Развернувшись к выходу, я открываю дверь и у меня вылетает позорное, писклявое "А!" изо рта.
Профессор ждет меня, прислонившись плечом к косяку ванной и сложив руки на груди. На его губах блуждает тень легкой усмешки. А от выражения его глаз у
