этого всё, что он говорил, звучало издёвкой.
– Да, бедствуют помаленьку, – сказала Малиса. – Спасибо, что спросили.
Секретарь слегка расслабился, и Малиса принялась обжуливать его дальше:
– Родители послали меня сюда, вниз, чтобы я проверила, как идут дела с их проектом «Исчезающие Уютные Дедушки». Сокращенно «И.У.Д.», – добавила она.
На лице секретаря изумление быстро сменилось замешательством, а потом и паникой.
– Исчезающие дедушки? – переспросил он с беспокойством. – Проект «И.У.Д.»? Но где… где же распоряжение? Не помню, чтобы я получал какие-либо указания насчёт проекта «И.У.Д.»! – Он принялся лихорадочно рыться в бумагах на столе. Взгляд Малисы тем временем упал на плакат на стене: портрет дядюшки Язвы с броской подписью «Осторожно! Склонен к доброте!». – Уверяю вас, – бормотал секретарь, – если бы мне поступило такое распоряжение, я бы с огромным удовольствием помог разобраться с этими надоедливыми старикашками – вечно они мешают зафантомливать хорошие дома… Но я ничего такого не получал.
Малиса про себя вздохнула с облегчением. «Ладно, может, Ма и Па всё-таки не способны на подобные мерзости», – подумала она.
– Ничего страшного. Должно быть, распоряжение затерялось где-то на призрачной почте, – соврала Малиса. – Я скажу Ма, чтобы она отправила вам ещё одно.
Врать Малиса особенно не умела, но секретарь, похоже, поверил в её выдумку: она заметила, как расслабились пальцы на его ноге.
Малиса уже собиралась уйти, но тут вспомнила, как сильно привидения любят посплетничать, и шевельнула бровями.
– А ведь вы наверняка слышали об исчезновениях дедушек… слухи-то бродят. – Она осторожно прощупывала почву.
– Угу, – кивнул секретарь. – Я сказал только, что мне не поручали заниматься их исчезновением. Но я не говорил, что не слышал об этом. Уши-то у меня есть.
Малиса ухмыльнулась:
– Сказать по правде, войдя сюда, я сразу подумала: «Этот призрак – профессионал в своём деле. Уж он-то точно в курсе событий!» Может, и со мной поделитесь?
Секретарь явно обрадовался возможности показать свою осведомлённость, опустил ногу и заговорщицки склонился над столом. Малиса тоже наклонилась к нему – так близко, насколько ей хватило смелости. Голая ступня секретаря благоухала, как хорошо созревший сыр.
– Тут на днях у ведьм, которые держат внизу свою лавочку, пошумели маленько, – сообщил секретарь.
– Ну-ну, продолжайте, – поощрила его Малиса.
– Явилась какая-то дамочка, – охотно продолжил тот. – Клиентка. С претензиями. Сказала, что оплатила желание, а оно не сработало. Жаловалась, что у неё полон дом дедушек, но ни один из них не её!
Сердце Малисы забилось чаще.
– И когда же это было? – тут же поинтересовалась она.
– Вот чего не помню, того не помню, – с сомнением протянул секретарь. – Тут все дни похожи один на другой. Может, вчера. А может, на прошлой неделе.
Малисе пришлось сделать глубокий вдох, чтобы сдержаться и хорошенько не потрясти рассеянного призрака за бархатные лацканы.
– Ну а потом что было? – спросила она с деланым спокойствием.
– Ну, она хотела отыграть своё желание назад и вернуть деньги, но ведьмы ей отказали, – пожал плечами секретарь. – Тогда она пригрозила посадить в их палисаднике живые цветы, если они ей не помогут. Нет, вы представляете?! Живые цветы! – Его передёрнуло. – Понимаю, она расстроилась, но нельзя же заходить так далеко.
– А не могли бы вы описать, как она выглядела? – попросила Малиса.
– Так ведь я её толком и не видел, – пожал плечами тот. – Я был здесь, в конторе. Вкалывал изо всех сил, – прибавил он с нажимом. – А всё, что я смог разглядеть из окна, – это чёрная шляпа, чёрный плащ… ну и гневно размахивающие руки.
Малиса вздохнула. Подобное описание запросто подошло бы половине обитателей Подмирья.
– И что же, у неё не было ни единой особой приметы? – спросила она на всякий случай.
Секретарь сосредоточенно закусил губу.
– О, – оживился он. – Вроде бы у неё… Кажется, она… НЕТ, – заключил он наконец. – Ни единой.
Малисе оставалось только поблагодарить секретаря и оставить его заниматься педикюром дальше.
– Думаю, Ма и Па никак в этом не замешаны, – сказала она, пока они с дядюшкой Язвой спускались по лестнице. – Секретарю ничего об этом не известно. Хотя он слышал, как какая-то женщина ругалась с ведьмами из заведения внизу. И вроде бы разговор шел о каких-то дедушках. Надо выяснить поподробнее.
Дядюшка задумчиво поскрёб подбородок.
– Значит, твоих родителей можно снять с крючка. Разве что, – прибавил он, чуть поразмыслив, – ты пыталась обжулить жулика, но жулик почуял, что ты его обжуливаешь, и переобжулил тебя! Ну, что ты на это скажешь?
Малиса закатила глаза:
– Скажу, что нам стоит заглянуть в салон «Будь-осторожен-в-своих-желаниях».
9
Ведьмы обожают играть словами
В салоне «Будь-осторожен-в-своих-желаниях» полки от пола до потолка были сплошь заставлены стеклянными пузырьками и флакончиками всех форм и размеров. В каждом из них заключалось какое-нибудь желание – каждое своего цвета, в зависимости от его категории и мощности. Разные оттенки зелёного – для завистливых желаний, кроваво-красные – для желаний, вызванных сердечными страстями, и чёрные – для мстительных. Желания лениво побулькивали в своих ёмкостях, как лавовые лампы.
Запах в торговом зале стоял знакомый: он тут же напомнил Малисе основные ингредиенты, из которых Ма мастерила свои бомбы-вонючки. Тухлые яйца, осклизлая рыбья кожа и скисшее молоко. Этот запах был из тех, что немедленно обволакивают ноздри и язык, из-за чего начинает казаться, будто они обросли мехом.
– Это не здесь ли Ма покупает свои духи? – поинтересовался дядюшка Язва.
Какой-то упырь в низко надвинутом капюшоне прошмыгнул мимо них, прижимая к груди флакон с чёрной булькающей жижей. Дядюшка Язва нервно сглотнул и жестом показал Малисе, чтобы она шагала впереди.
– Ступай вперёд, а я… гм… прикрою тебя со спины, – шепнул он ей на ухо.
Они осторожно двинулись по кривоватым проходам между высокими шкафами. Дядюшка, сутулясь и шаркая, плёлся позади Малисы. Желания в склянках что-то шипели им вслед едким гадючьим шипением, соблазняя и пугая пустыми обещаниями и коварными угрозами. Пузырьки, мимо которых проходили Малиса и дядюшка Язва, вспыхивали ярче и даже тихонько позвякивали друг о друга, и от этого приглушённого звона весь магазин казался живым, словно по нему, играя, разгуливал лёгкий ветерок.
В глубине торгового зала, за раздвинутыми в стороны, как театральный занавес, тяжёлыми красными шторами, три сморщенные от старости ведьмы по очереди помешивали в огромном котле какое-то зловонное варево с неприятным фиолетовым оттенком. У всех троих были густые чёрные волосы разной степени взлохмаченности – от свалявшихся колтунов, как у монгольского яка, до стоящих дыбом косм, наводящих на мысли о горгоне Медузе. На каждой было свободное, доходящее до пола чёрное платье с пышными рукавами и большим кружевным воротником – неизменно заляпанным какими-то разноцветными пятнами. Малиса подошла – медленно и осторожно, чтобы не вспугнуть их. Дядюшка
