он говорит, когда его пальцы зацепляют ремешки из кожи на задней стороне моих бедер, подтягивая меня ближе к его члену. Он снова твердый и упирается в мои ягодицы.
— Сними свои трусики, — приказывает он, его голос полон жара и презрения. Но вместо того чтобы напугать меня, это заводит. Я делаю, как он говорит, и он грубо тянет меня за кожаные ремни, прижимая к своему члену. Я осознаю, что он уже достал его, и широкая головка давит между моими ягодицами. Другой рукой он направляет его к моей киске, и когда головка входит, раздвигая мои влажные стенки, его рука резко хватает меня за волосы.
Краем глаза я замечаю, как его люди оборачиваются. Многие из них те же самые, что видели, как он трахал меня в лифте, хотя тогда его большое тело заслоняло меня от их взглядов. Точно так же, как сегодня они закрывали меня от остальных посетителей. В обоих случаях другие мужчины получали лишь осознание того, что происходит, но не полный визуальный доступ. Живое порно, но словно сквозь туман. Этого было достаточно, чтобы всколыхнуть их воображение, так же как и тогда с охранниками в лифте.
Джакс тянет меня вниз по своей длине, давая мне привыкнуть к его толщине. Я издаю протяжный стон, прикрывая глаза. Я всегда обожала, что он слишком большой для меня, как моя киска всегда жаждет еще больше его. Я становлюсь еще мокрее, пока мои соки не покрывают внутреннюю сторону бедер, а киска сжимается вокруг него.
— Блядь, — рычит он, и я невольно улыбаюсь. В этом рычании слышна его досада. Он не собирался наслаждаться этим быстрым перепихоном в переулке — это должно было быть наказанием.
Он тянет меня все сильнее, насаживая на себя, пока не начинает трахать меня безжалостно, управляя мной за ремни, как будто я просто кусок мяса, и, черт возьми, как же мне это нравится. Я кончаю на его члене, крича в ночи, покрывая его своим удовольствием.
Он резко оттягивает мою голову за волосы, рыча мне в ухо:
— Ты выставила меня дураком, Ада-Роуз, и я так жестоко тебя накажу за это. Сначала я выебу твою задницу об эту стену.
Он выходит из моей киски. Все еще держит меня за волосы, а свободной рукой хватает за ягодицу, раздвигая ее. В следующую секунду я ощущаю его широкую головку у своего ануса. Он использует мои собственные соки как смазку, вдавливаясь внутрь.
Я вскрикиваю, больше от страха, чем от боли. Страх, что он не будет осторожен, и мне будет больно. Но хотя Джакс раньше причинял мне боль, он никогда не наносил вреда. Каждый раз, когда он пользовался моим телом, я не рвалась, не страдала. На следующий день были сильные ноющие ощущения, но никогда ничего неприятного.
Однако сегодня все иначе. Сегодня он ненавидит меня. Женщину, которую он считал своим «маленьким ангелом», ту, что устраивала ему ад до того, как подписала контракт стать его игрушкой для удовольствия. А теперь он узнал, что последние пять лет я танцую за деньги в клетке. Уверена, он думает, что все это время я просто играла с ним.
Он загоняет свой член дюйм за дюймом, не останавливаясь, даже когда я царапаю стену. Хотя он делает это медленно, он заходит дальше моего комфортного предела, прижимая мое лицо к стене, а волосы намотав на кулак.
— Мои люди не смотрят, но они знают, что тебя сейчас ебут в задницу, — сквозь зубы шипит он мне на ухо. — Хочешь, чтобы они обернулись и посмотрели?
— Ублюдок, — выдыхаю я, едва переведя дух. Его свободная рука скользит в мои трусики, грубо проводя пальцами по моему клитору. Затем он резко засовывает три пальца в мою киску, глубоко и быстро.
Мои глаза закатываются от кайфа, от ощущения заполненности, от запаха секса, который туманит мой разум. Боже, как же я люблю, когда он пользуется мной, а его люди рядом. Я могу ненавидеть это, но он прав. Я действительно люблю аудиторию, так же, как любила в лифте. Так же, как любила в клетке. Это заставляет меня кончать так сильно, что мои груди трутся о кирпичную стену, кружево превращается в лохмотья. Завтра мои соски будут божественно нежными, напоминая мне, как грубо он меня оттрахал, смешивая наслаждение с волнами стыда.
Его член пульсирует, когда он кончает мне в зад, так и не войдя до конца. Я не могу удержаться от надежды, что, возможно, мы еще не закончили друг с другом. Не совсем. Свадьбы больше не будет, это очевидно, но, может быть, он оставит меня как свою игрушку для удовольствия. Свою шлюху, если называть вещи своими именами. Проблема в том, что это звание меня больше даже не задевает. Я принимаю его.
Когда он заканчивает выпускать себя в меня, Джакс вынимает член и отбрасывает меня в сторону. Я падаю на колени прямо к ногам его людей, которые, по крайней мере, стоят ко мне спиной.
— Да что ты вообще переживаешь за мою безопасность? — шиплю я сквозь зубы, чувствуя, как его сперма стекает из моей задницы на темную брусчатку. — Мог бы просто оставить меня здесь, на улице, чтобы Снейк нашел меня и сделал все, что захочет. Тебе бы не пришлось сражаться с тремя убийцами из-за меня.
Джакс смотрит на меня свысока, заправляя себя.
— Да, пожалуй, мог бы. Но это означало бы дать тебе свободу, маленькая шлюшка. А это то, чего у тебя больше никогда, ни за что не будет.
Он резко хватает меня за волосы и прижимает спиной к стене, заставляя смотреть прямо в его глаза, пылающие зеленой местью.
— Теперь, когда правда о тебе раскрыта, — бурчит он, — мы можем официально короновать тебя как мою личную шлюху. Потому что это то, чего ты заслуживаешь, Ада-Роуз.
Его взгляд падает на мои губы, и, прежде чем я успеваю что-либо понять, он врезается в них своими. Мир начинает кружиться. Я такого не ожидала. Могла бы поклясться, что он скорее плюнет мне в рот, чем снова соединит свои губы с моими, не говоря уже о том, чтобы ворваться своим языком, заставляя его жадно извиваться у меня во рту. Он на вкус такой же, как на запах — сандал и мужчина, заставляя меня хотеть проглотить его целиком.
Я поднимаю руки, чтобы обхватить его шею, но он рычит мне в рот, будто ненавидит себя за то, что делает, и резко перехватывает мои запястья в воздухе. Прижимает
