нашей стороне его охраняет химера, и она тоже не болтает о своем местонахождении.
– А второй проход?
– Путь в Шотландию ведет из Атидины, и со стороны Иноземья его охраняет страж по имени Фрэнк Орит. – Доктор Феррара улыбнулась, словно ей вспомнилось что-то хорошее. – Я была знакома с этим человеком и хорошо его помню, хотя он посетил Архипелаг лишь однажды.
– Каким он был?
– Умный, сообразительный, остроумный и смелый. Один из лучших людей, каких я когда-либо встречала… Но это было очень давно. И конечно, все слышали про его внука Кристофера – русалки часто поют о нем песни.
– Значит, на Архипелаг могли пронести иноземный яд? – спросила Аня, чувствуя, как колотится сердце.
– Не знаю. Фрэнк Орит всегда добросовестно охранял проход. Но и портал открывался лишь раз в году. Возможно, теперь стражу стало трудно справляться в одиночку. А может быть, что-то случилось со стражем в Нью-Йорке. Я попрошу кого-нибудь разузнать, что там происходит. Например, рататоску.
Аня покинула доктора Феррару встревоженная и озабоченная новой информацией. Если яд доставили из Иноземья, как она проследит маршрут? А если проследить маршрут не получится, как она спасет папу?
Регент
Ане было необходимо увидеться с папой. У нее ужасно горело горло, и так хотелось, чтобы он взял ее руку в свои теплые надежные ладони, выслушал – все-все, что она узнала, – и сразу придумал, что же им делать дальше.
Но принцессу не пустили к отцу.
Она прибежала в южное крыло, где глубоко в стенах были устроены тюремные камеры, но ее остановил изумленный охранник:
– Вам нельзя здесь находиться, принцесса!
– Мне нужно увидеть папу!
– Он преступник, ваше высочество. Ему запрещено принимать посетителей.
– Он мой папа! И ни в чем не виноват! – Аня достала из кармана несколько золотых монет. – Послушайте: я дам вам вот это или все, что захотите. Пожалуйста! Мне надо просто увидеть его.
Лицо охранника дрогнуло, в глазах промелькнула… жалость? Или жадность? Но голос остался ровным:
– Никто не может его видеть без разрешения регента.
– Кого?
– Вашего дяди.
* * *
Клод был у себя в кабинете – роскошной комнате с высоким потолком – за столом, освещенным изящной серебряной люстрой. Рядом с ним сидел старик-канцлер Риллиэн Джиренд, а напротив – трое мужчин и женщина в офицерской форме.
Когда Аня, широко распахнув дверь, влетела в кабинет, Клод говорил одному из мужчин:
– Мелза, как продвигаются дела с новым гарнизоном?
Принцесса растерянно замерла посреди комнаты.
– Аня, в чем дело?
– Мне нужно увидеть папу, – сказала она.
Присутствующие недовольно уставились на девочку с птицей на руке. Гагана ответила людям хмурым подозрительным взглядом, от которого Риллиэна Джиренда передернуло.
– Аня, – проговорил Клод. – Мне кажется, ты достаточно взрослая, чтобы понимать, почему я не могу это позволить.
Тут принцесса спохватилась, что ведет себя неправильно. Чтобы получить то, что ей нужно, следует быть похитрее и поосторожнее. Лучше всего прикинуться милой малышкой – такие обычно не вызывают ни у кого подозрений, и именно этот образ она почти год разучивала в замке.
Аня опустила ресницы, улыбнулась седьмой официальной улыбкой – очаровательной, – и Клод успокоился.
– Извините за вторжение, но, пожалуйста, позвольте мне увидеться с папой, – попросила принцесса.
– Прелестное дитя, – ответил ее дядя, – я все понимаю, но, честное слово, это невозможно. Твой папа – опасный человек.
– Опасный?
Аня широко распахнула глаза, а про себя подумала: «Если ты еще раз это скажешь, я откушу тебе лицо и оторву уши». Вслух же она произнесла:
– Я не стану заходить в камеру. Мне нужно только поговорить. Пожалуйста.
– Моя дорогая племянница, ты не можешь увидеть своего папу, так же как не можешь увидеть дедушку. Тебя вообще не должно быть в замке, и скоро я отправлю тебя в школу на то время, пока тут все утрясается.
«Я не могу его покинуть. Я буду сопротивляться каждому, кто попытается увезти меня отсюда. Я их поубиваю».
– Вы так добры, но я не хочу в школу. Я всего лишь хочу повидать своего папу.
Клод огляделся – советники и гвардейцы внимательно слушали этот разговор.
– Аня, следуй за мной, нам надо поговорить наедине.
Он провел ее через кабинет в соседнюю комнатку, где стоял письменный стол, заваленный бумагами и книгами.
– Послушай меня, – сказал Клод. – Постарайся его забыть. Будь доброй, милой, послушной и прими то, что невозможно изменить. И тогда я в ответ буду заботиться о тебе.
«Да я лучше выпью море твоих соплей или поцелую каркаданна».
– Я знаю своего папу, – проговорила Аня. – Я знаю, что он любил дедушку так же сильно, как я люблю папу.
– Можно любить человека, но все-таки убить его. – Ане показалось, что дядино лицо на мгновение потемнело. – Все улики против твоего отца.
– В том-то и дело, что нет! – воскликнула Аня. – Я разговаривала с доктором Феррарой, и она предполагает, что яд могли тайком привезти из Иноземья! А папа не покидал остров больше года, вы это знаете. Значит, он не мог никого отравить!
– Это только догадки, но не факты.
Неожиданно Клод, который стоял опершись на стол, завел руку назад и быстро прикрыл пачкой бумаг черную книжечку размером с Анину ладонь.
Он что-то спрятал.
Но часть книжечки все же осталась на виду; в нее был заложен обрывок бумаги, на котором четко читались две буквы: «АР».
«Аргус?» – промелькнуло у Ани в голове. Ее папа.
– Извините меня, пожалуйста, дядя Клод, – сказала она. – Я, пожалуй, пойду. Можно мне вас обнять?
– Ну конечно можно, дорогая, – ответил Клод и протянул ей руку в белой перчатке.
Аня вздернула подбородок и решительно шагнула в дядины объятия. Он удовлетворенно погладил ее по голове и отпустил.
– Хорошая девочка. Ты ведь будешь меня слушаться?
Принц не заметил, что племянница сжимает в кулаке маленькую черную книжечку.
– Меня уже зовут гаганы, – прощебетала Аня вместо ответа.
Поворачиваясь, чтобы уйти, она успела заметить, как дядя отряхивает свои белые вышитые перчатки, словно испачкал их какой-то гадостью.
Вернувшись к себе и раскрыв книжку, Аня была страшно разочарована.
Ее сердце так отчаянно колотилось, она так надеялась на удачу, но книжка ей никак не помогла. Переплет был сделан из некоего подобия змеиной кожи, а страницы исписаны загадочными рунами, которые не смогла прочитать даже старая Врано.
– Хочешь, я съем книжку? – предложил Корен. – Чтобы избавиться от улики?
На квадратике бумаги, который показался Ане таким многообещающим, было написано: «EST HIC LIBER MUSEI METROPOLETANI ARTIUM». Это не имело никакого отношения к ее папе. «Артиум», что бы это ни значило, – не «Аргус». Аня засунула книжечку поглубже
