class="p1">Что и говорить, а встреча с Сергеем заметно пошатнула мою уверенность в том, что с бывшим мужем мы не то что никогда не встретимся, но я даже толику чувств в его сторону не испытаю. Испытала. Причем такие, о которых и не подозревала. И что мне с этим, позвольте спросить, делать?
— Значит, ухажера твоего как с лестницы чуть не спустили, так он и перестал к тебе ездить? — спросила меня Валя, которая пришла выпить предобеденную рюмочку чая, а заодно и обсудить со мной то, что и без того просилось наружу.
— Да, Макарова след простыл. Надеюсь, навсегда, — рассеянно кивнула я.
— А Громов что? Веришь ему по поводу его рассказа про эту Олю?
Я присела за стол, предварительно поставив на него тарелку со всякими угощениями, которые Валентина принялась уничтожать в качестве закуски к своему любимому хересу, что всегда водился в моем доме для подруги.
Заданный ею вопрос был своего рода краеугольным. Если Сережа говорил правду, выходило, что послала я его в свое время зря. Но раз за разом всплывающие в памяти обрывки его бесед с этой самой однокурсницей, а также тайны и секреты, касающиеся их совместных поездок, не позволяли мне взять и начать ему верить беспрекословно.
— Я не знаю, есть ли сейчас какая-то разница, гулял он тогда от меня, или нет, — призналась Вале.
— Да есть, конечно! — тут же стала адвокатствовать она. — Представь себе, что вы бы развелись, а Катюша бы не появилась на свет. И все! Разрушена семейная жизнь, в которой муж не дал повода считать его изменщиком!
Она ударила ладонью по столу, пребывая в запальчивости, что с Валентиной случалась довольно редко.
— А сейчас, когда вообще это все произошло и Катюша обо всем узнала — считай это знаком! Кстати, он звонил? — уточнила подруга, отпив из бокала щедрый глоток.
— Звонил, — кивнула я. — Вроде они с дочкой договорились, что мы все втроем сходим куда-нибудь на выходных.
Я улыбнулась, вспомнив, с каким восторгом Катя выложила мне эту новость. «Мама! Ура! Папа со мной созвонился, мы едем на пикник! Втроем!»
Она повторяла это на разные лады и даже заставила меня поговорить с нею от лица коалы Люси, которая иногда «обсуждала» с Катюшей всякие интересные вещи. Да и дед Семен заявил, что мне нужно быть уступчивее и попытаться в перспективе наладить с Громовым отношения.
— Ну и правильно. Тебя же никто не заставляет с ним снова ложиться в постель, — сказала Валя, и у меня от ее слов мурашки по коже побежали.
Поцелуй, с которым на меня набросился Сережа, до сих пор не шел из головы и всплывал в памяти яркими вспышками.
— Естественно, не заставляет! — заявила я подруге и, поднявшись из-за стола, подошла взглянуть в окно.
Дедуля как раз гулял с Катюшей на площадке во дворе, и я собиралась вскоре позвать их обедать. Сначала я нашла взглядом деда Семена. Он дремал на лавочке в тени деревьев. А потом с губ моих сорвалось ругательство:
— Черт! — выдохнула я и, развернувшись, помчалась к выходу из квартиры.
— Что случилось? — тут же припустила следом за мной Валя.
Я же мчалась, не помня себя от возмущения и страха. Случилось то, что в данную секунду с моей дочерью говорила Ульяна Роднина, бог весть откуда появившаяся у нас под окнами. И, кажется, не пройдет и пары минут, как меня могут посадить по сто пятой статье…
Вылетев из дома кометой, я тут же, стоило мне увидеть дочь вблизи, поняла, что происходило нечто непоправимое. Обычно жизнерадостная, что бы ни случилось, сейчас Катюша выглядела настолько поникшей и расстроенной, какой не была бы, даже если бы потеряла свою любимую игрушку.
— Что здесь творится? — выдохнула я, пока мои легкие разрывало от ощущения, что их распирает изнутри что-то огромное и приносящее боль.
Роднина повернула ко мне голову и поджала чуть ассиметричные, видимо, после подкачивания, губы. Сложив руки на груди, невеста Громова стала смотреть на меня изучающе.
— Мама… эта тетя сказала… что они с папой собираются пожениться! И у них скоро будет малыш… — всхлипывая и перемежая слова заиканием, которого у дочери отродясь не было, сообщила мне Катюша.
Я даже не сразу поняла, что за смысл содержится в ее словах. Мне достаточно было самого факта общения Ульяны с моей дочкой.
— Какого черта вы приехали вываливать все это перед ребенком? — процедила я, опустив голову и двинувшись на Роднину.
Пальцы даже скрючились сами по себе от того, что я готова была прямо сейчас кинуться и разодрать этой сучке лицо! Она же стояла, как истукан, но, когда я почти добралась до нее, отступила.
— А что здесь такого? — поинтересовалась Ульяна, пожав плечами. — Я думала, Катя обрадуется тому, что у нее скоро будет братик или сестричка. Мы с Сережей как раз решили, что так будет правильно — сообщить его дочери о скором пополнении.
Последней каплей в том, чтобы напасть на Роднину и погнать ее отсюда ко всем чертям, стал тот факт, что я услышала тихий плач Катюши.
— Мать… слушай, вас снимают! — сообщила мне Валентина, чьи слова я восприняла совсем не так, как на то рассчитывала подруга.
Пусть уже через пару минут в сети появятся статьи с заголовками вроде: «Бывшая жена Сергея Громова отхлестала крапивой его бывшую невесту», — мне плевать. И почему именно крапивой — спросите вы? Да потому что мы как раз добрались до клочка зелени, который чудом сохранился возле детской площадки во дворе, и я, ни капли не думая о том, что обожгусь сама, схватила высокую зеленую травину и начала хлестать ею Роднину, приговаривая:
— Вон! Вон отсюда!
Она сначала бегала от меня по кругу, а потом завопила:
— Ай, жжется!
И смешно перебирая ногами, умчалась прочь с площадки. Как только ее след простыл, проснулся дед Семен. Кругом творилось что-то невообразимое. Катюша ревела, Валя ржала конем, остальные гуляющие мамы с детьми потрясенно застыли.
— Что такое? А? Что случилось? Немцы? — потрясая клюкой, вскочил со скамьи дед Семен.
Это стало финальной точкой в данной картине, потому я, тяжело вздохнув и взяв Катюшу на руки, направилась к дому.
— Идемте, — велела дедуле и подруге, и вскоре мы вчетвером покинули место едва ли не театральной постановки.
— Катюшенька, ну, ты знаешь, так бывает… — призвав на помощь все свое эмоциональное спокойствие, которого, прямо скажем, почти не имелось в наличии, и взяв коалу Люсю, принялась я увещевать дочь, когда поняла, что успокоить ее вот так просто не получится.
— Как бывает? — буркнула Катя,
