оптимальным для нас всех. Если Роднина солгала или как-то недопоняла Громова, то на этом вся история и завершится. Ну, погоняла крапивой бывшая жена бывшую невесту, с кем не бывает?
— Папа? — удивленно воскликнула Катюша, выныривая из просмотра своих любимых миньонов, когда мы вдвоем зашли в ее комнату.
Сначала дочь воодушевилась, а потом поникла. Конечно, коала очень старалась разубедить свою хозяйку в том, что есть поводы для грусти, но, видимо, это не совсем сработало.
— Принцесска, Люся хочет рассказать тебе еще одну версию событий, на этот раз — папину! — притворно бодро сказала я, вручая удивленному Громову мягкую игрушку.
Катюша прикрыла рот рукой и захихикала.
— Папа не сможет говорить так, как обычно это делает Люся! — резонно заметила она.
— Но он постарается, — справедливо решив, что для спокойствия дочери Сереже будет нелишним поднапрячься, ответила я и, присев на подлокотник дивана, вопросительно взглянула на Громова.
Он сначала выглядел пораженным и готовым отказаться от такой великой чести, затем все же кашлянул и начал рассказывать. Да так, что мы с Катюшей покатились со смеху.
Постепенно приходя в себя и видя, что дочь тоже заметно успокоилась, я наблюдала со стороны за Сергеем и думала о том, что из него в целом может выйти весьма хороший отец.
Но пока решила, что давать ему авансов не стану, во избежание нехороших сюрпризов. И как позже оказалось, сделала я это не зря…
Глава 7
Первые звоночки в виде привета от несостоявшегося тестя Роднина прозвучали уже через пару дней. Видимо, Ульяна узнала о моем отказе от договора с клиникой и уничтожении всего нашего зачаточного потомства, поэтому ее отец и пошел на первые меры, направленные против моего бизнеса. Мне позвонили двое потенциальных партнеров и сообщили, что от предстоящих сделок отказываются.
Что ж, что называется — их потеря, наше приобретение. Так я решил и велел секретарше обзвонить тех, кто хотел сотрудничать с моей фирмой на менее выгодных для меня условиях, однако обещая, что на выходе нас ждет продукт, какой еще не выпускался на рынки страны.
По правде говоря, к таким новаторствам я относился с большим сомнением, однако в этот раз счел знаком тот факт, что отец Ульяны решил мне поднасрать. До таких мастеров Самоделкиных, которые сыпали на меня свои щедрые предложения, Роднин вряд ли доберется. Но вполне можно попытаться с ними поработать и вложить деньги так, чтобы не прогореть.
Завершив рабочий день, я вышел из офиса, гадая, что мне лучше сделать. Ехать домой, или туда, куда меня так невыносимо тянуло. А именно — к Ангелине и Катюше. Справедливо решив, что нужно слушать только свое сердце, я направился без предупреждения к бывшей жене и настоящей дочери. И надеялся, что меня у них дома не ждет какой-нибудь сюрприз в виде Макарова или кого-то подобного.
Когда добрался до их квартиры, мне открыла Катя. И то сделала это не сразу. Стоило мне только войти, как она приложила пальчик к губам и сказала:
— Мама серьезно говорит по телефону.
Разуваясь, я действительно услышал, как Лина с кем-то беседует на кухне. Одобрительно кивнув, когда Катюша стала оттаскивать от двери табуреточку, на которую, видимо, взобралась, чтобы взглянуть в глазок, я скинул пальто, после чего дочь утащила меня в свою комнату.
— Ну, как вы тут? — задал я вопрос, мельком увидев, что Катюша перед моим приходом занималась тем, что рассматривала каталоги с породами собак.
Надо будет выяснить, не желали ли Лина и наша дочь приобрести себе верного мохнатого друга. Тогда я бы вписался в эту авантюру в качестве финансирующей стороны.
— Мама какая-то грустная. Забрала меня из садика, сказала, что ей нужно решить проблему и вот — говорит по телефону уже час.
Она вздохнула.
— А ты? Не голодна? — участливо спросил у Кати.
Принцесска закивала.
— Голодна еще как! Знаешь, папочка, я в садике совсем есть не могу! Это все от волнения. И уже рассказала лучшим подружкам, что теперь у меня есть ты. Ты же не против?
Она подошла, когда я уселся на диванчик и забралась ко мне на колени, после чего обняла и прижалась. Вот так просто, как будто мы последние лет пять только и делали, что проводили время вместе подобным образом.
— Конечно, не против, — заверил я Катюшу и открыл на телефоне сайт доставки лучшего ресторана.
Может, у Лины уже приготовлен ужин, но не нарушать же ее уединение на кухне во время решения важных вопросов. Конечно, потом я обязательно вызнаю, что там за проблема образовалась у бывшей жены, но пока пусть общается…
— Пицца, гамбургеры, пельмени? — предложил я дочери стандартный набор «детского» питания.
И тут дочь меня удивила.
— Я бы поела супчика. Куриного с фрикадельками! — заявила она.
Я пораженно посмотрел на дочь. Любая другая бы на ее месте наверняка не пренебрегла возможностью отведать то, что мамы обычно не приветствуют в рационе. Но Катюша оказалась весьма разумной. Вся в отца.
— Тогда супчика две порции, а маме что заказать? — задумчиво спросил у дочери, листая меню.
— А мама любит пасту. Но в обычное время предпочитает диетическую еду.
Вспоминая фигурку Ангелины, я почувствовал, как рот мой наполняется слюной. И вовсе не от вида блюд, которые мы просматривали на экране моего телефона.
— Тогда гречку и запеченную форель, — решил я и стал оформлять доставку.
Лина присоединилась к нам в тот момент, когда еду не только привезли, но мы успели накрыть импровизированный ужин на столе Катюши и уже собирались дать о себе знать, заглянув на кухню.
— О, Сережа, ты здесь? — не без удивления спросила Лина, только сейчас поняв, что наша дочь успела меня впустить в квартиру.
Интересно, что же такое она обсуждала, раз пропустила мимо ушей аж два захода к ним в дом?
— Я не только здесь, но мы с Катей уже успели заказать еды и ждем тебя на ужин, — указал я на бесхитростные блюда, расставленные на столе прямо в одноразовой посуде.
Лина вздохнула и присела на пуфик, понурив голову. А дочь сказала:
— Сейчас принесу бокалы!
Она умчалась на кухню, видимо, чтобы нам было из чего пить морс, я же присел перед бывшей женой на корточках и, приподняв ее лицо за подбородок, велел:
— Рассказывай, что у тебя за проблемы.
Она сомневалась недолго. Закусила нижнюю губу, как будто тем самым сдерживалась, чтобы не расплакаться, но потом во взоре Лины появился уже знакомый огонек, который говорил о ее несгибаемом характере, и она сказала:
