не почувствовал, просто слизнул подтаявший пломбир и вздохнул. Все было выяснено — дочь родилась от меня, это было понятно безо всякого днк-теста. Но что мне с этим теперь делать? Разбитую чашку не склеить и в одну реку дважды не войти. Кажется, сейчас я на себе ощущал все то, что скрывалось за этими словами.
— Папочка, ты грустный, — констатировала Катюша, когда мы с Линой доели мороженое.
— Нет, наоборот, — заверил я ее, ополоснув липкие пальцы.
Вытерев их о кухонное полотенце, подхватил дочь на руки и посмотрел на бывшую жену со всей серьезностью.
— Мы с твоей мамой все выяснили. Ты действительно родилась от меня, — сказал ей.
Катюша просияла и даже показалось, что корона на ее макушке стала блестеть еще активнее.
— Я так боялась, что мама тебе скажет что-то другое! — заявила дочь и крепко меня обняла.
Дочь… у меня есть дочь! Ну надо же! Пока, конечно, я к этой мысли не привык, но мне определенно нравились те чувства, которые рождались в душе от осознания этого факта.
— Думаю, что нам с тобой нужно провести вместе день, — начал я, но Лина меня тут же прервала:
— Только в моем присутствии!
Я вскинул бровь, взглянув на бывшую жену. Она снова превратилась в ту новую Ангелину, привыкнуть к которой я еще не успел. Но знал, что те эмоции, которые возникли по отношению к ней при первом взгляде на фото, принесенное с собой Катюшей, теперь стали другими. Сначала я восхитился изменениями, произошедшими с бывшей супругой, а сейчас они меня ощутимо пугали.
— Конечно, только в твоем присутствии, — пообещал я Ангелине. — Но впоследствии, возможно, я буду проводить время с дочерью и сам. А еще я хочу, чтобы мы официально вписали меня в свидетельство о ее рождении.
Лина сложила руки на груди и склонила голову набок. Она как будто размышляла, стоит ли ей идти на какие-то переговоры со мной и предпринимать в будущем совместные действия. Словно все уже не стало понятно и мы не выяснили главное, черт бы все побрал!
— Хорошо, — кивнула она. — Я побеседую с адвокатом на эту тему, — сказала она после паузы.
Громов, Громов… Чем скорее ты примешь как данность, что Ангелины образца шестилетней давности больше нет, тем лучше. Ссадив Катюшу с рук, я склонился к ней и чмокнул в висок. И когда направился к выходу из квартиры, сказал бывшей жене:
— Ты стала совершенно другой.
На что она отреагировала молниеносно, ответив:
— И я даже передать тебе не могу, как сильно меня это радует.
Распрощавшись с дочерью и пообещав ей, что мы созвонимся и обговорим нашу следующую встречу, я вышел из квартиры Ангелины и Кати, но до лифта добраться не успел, когда меня окликнул дед Семен. Только не старый хрыч, пожалуйста! — едва не взмолился я. Безуспешно. Он уже подошел ко мне, намереваясь, видимо, окончательно испортить этот день.
Точнее, радоваться-то мне в этот момент было чему, но всю ситуацию сильно омрачало то, что мне сегодня сказала Ангелина.
— Слушай, я сказать хотел… не знаю, о чем вы там с Геленькой поговорили, но если она от тебя скрыла, что мы видели, как ты хвостом крутил перед своей шалашовкой, так вот знай — я видал твои билеты на самолет, которые ты потом спрятал и сам лететь собирался на моря с полюбовницей!
Я едва не взвыл. Говорил же, что старый хрен лез в наши отношения с Линой по поводу и без, вот и получил этому прямое подтверждение. И да, я действительно по секрету купил билеты для себя и Оли и слетал на два дня на море, чтобы посмотреть тот самый дом, а жене соврал, что был в командировке, но это же было исключительно для дела!
— Семен Брониславович… — начал я настолько мрачным тоном, что дед Пердун сразу понял: не скажу ничего хорошего для его ушей, — вы не пробовали не лезть туда, куда вас не просят, а? Мы с Линой все обсудили, да. Она уже знает, что ошиблась, когда решила, будто я ей изменяю. Но спасибо, что вы озвучили то, о чем я подозревал и так!
Сказав это, я ударил по кнопке лифта и с облегчением услышал, что кабина едет откуда-то с ближайшего этажа.
— Если бы я не лез, то и не встретился бы ты с дочерью своей никогда! — резонно заметил Семен.
— Вот за это спасибо, конечно, — процедил я, когда лифт приехал и двери его открылись передо мной. И прежде, чем войти внутрь и уехать, я добавил то, с чем поспорить было весьма трудно: — Если бы вы не лезли, то и Катюша бы родилась в полной семье. Моей. А сейчас у меня ее нет. И вряд ли будет, зная настрой Лины.
Я уехал, и мне было совершенно невдомек, что старый пень, немного постояв в лифтовом холле, развернулся и, смачно сплюнув на пол, констатировал:
— Ой, дубина!
Глава 5
Следующий мой день с самого утра был посвящен размышлениям о том, как наладить отношения с Ангелиной настолько, чтобы этого хватило для совместного воспитания Кати, но чтобы моя бывшая жена не подумала, будто я претендую на ее личное пространство.
Конечно, попретендовать я в любом случае был не против, но черт побери! Меня задело и даже обидело то, что я узнал. Понимая, что не обошлось без вездесущего деда, я, тем не менее, не снимал вины с самой Лины. Она вот так просто перечеркнула наши судьбы! Так просто все решила и привела свой приговор в исполнение!
— Сергей Анатольевич, к вам Роднин, — сообщила мне секретарь, когда я раздумывал, пропустить ли сегодня обед, или же смотаться в ближайший ресторан на бизнес-ланч.
Жрать не хотелось. Такие чувства, какие я испытывал со вчерашнего дня, я не ощущал уже очень давно. С тех пор, как покинул пубертатный возраст и перестал по-юношески влюбляться. Да я даже по отношению к Лине такого не чувствовал тогда, когда влюбился в нее первый раз.
— Кто-кто? — не расслышал я, поглощенный раздумьями о жизни своей непростой.
— Роднин Михаил Парамонович, — ответила секретарша.
У меня изо рта чуть не вырвалось: «Один?» И еще что-то вроде ругательства, потому что от прибытия отца Ульяны я не ждал ничего хорошего.
— Пусть зайдет, — буркнул я и пошел вытаскивать из сейфа коньяк, на который Роднин был весьма падким.
Я очень рассчитывал на то, что Михаил предложит мне, например, какую-нибудь выгодную сделку. Ведь даже сейчас, когда мы с его дочерью
