с каждым вздохом.
Глава 12
Я стояла, зажатая между ними, моя пижама сползла с плеч, обнажая грудь, которую Хоук продолжал ласкать губами и языком, вызывая дрожь во всём теле. Мои попытки протестовать утонули в собственном предательском стоне.
Грэйв, наконец, сдвинулся с места. Он медленно обошёл нас, и его пальцы легли на мои обнажённые плечи, заставляя меня вздрогнуть.
— Кажется, наша жена немного растерялась, — прозвучал его низкий голос прямо у моего уха. — Ей нужно… руководство.
Его руки скользнули вниз, помогая Хоуку окончательно снять с меня пижаму. Ткань бесшумно упала на пол.
Я стояла перед ними совершенно голая, дрожа от предвкушения и остатков стыда. Но стыд таял с каждой секундой под их восхищёнными взглядами.
— Ложись, — мягко приказал Грэйв.
Я отступила к кровати и опустилась на край, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Хоук тут же последовал за мной, усаживаясь рядом. Он взял с подноса ягоду клубники в шоколаде и поднёс к моим губам.
— Открой, — прошептал он, и его глаза, тёмные и горящие, не отрывались от моего лица.
Я послушно разомкнула губы и откусила половину ягоды. Сладкий, слегка кислый сок заполнил рот. Хоук медленно, с наслаждением размазал липкий, розовый сок по моему левому соску, затем по правому. Кожа моментально отозвалась, соски затвердели от прохлады и возбуждения.
— Теперь моя очередь, — хрипло сказал он и наклонился.
Его язык, тёплый и шершавый, скользнул по моей груди, тщательно, почти с благоговением, слизывая сладкий сок. Он водил кончиком языка вокруг ареол, заставляя меня выгибаться и стонать, а затем засасывал сосок в рот, и жар разливался по всему моему телу. Это была пытка и блаженство одновременно.
Пока Хоук занимался моей грудью, Грэйв взял другую ягоду. Он так же поднёс её к моим губам, и я снова откусила, уже почти не осознавая, что делаю, плывя по течению ощущений. На этот раз он провёл сочной мякотью по моей груди, вниз, к животу, оставляя за собой липкую, блестящую дорожку.
И снова Хоук последовал за ним, как верный пёс, его язык скользил по моей коже, слизывая сладость, его щетина слегка колола нежный живот. Каждое прикосновение его языка заставляло меня вздрагивать.
Пока Хоук отвлекал меня сверху, Грэйв опустился между моих ног. Его руки раздвинули мои бёдра, он прижался губами к чувствительному набухшему бугорку.
Я вскрикнула, мои пальцы впились в волосы Хоука, который теперь ласкал мои губы, в то время как Грэйв делал то же самое внизу.
— Видишь, как мы хотим тебя, — прошептал Хоук мне в губы, его голос был низким и густым.
Это было слишком. Два рта, два языка, два совершенно разных, но одинаково интенсивных ритма. Хоук — требовательный, почти грубый в своей страсти. Грэйв — методичный, точный, выверенный, будто разгадывающий сложнейшую задачу и находящий самые уязвимые места.
Меня разрывало на части. Голова запрокинулась, из горла вырывались сдавленные, бессвязные звуки. Я металась между ними, не зная, на чём сосредоточиться — на жгучих поцелуях Хоука или на мастерских, доводящих до безумия ласках Грэйва. Волна за волной накатывало удовольствие, такое сильное, что границы моего тела исчезли, и я стала просто чистым, безудержным ощущением.
Когда оргазм накрыл меня, это был не взрыв, а долгое, мучительное падение в бездну. Я кричала, держась за Хоука, всё моё тело выгнулось и затряслось в конвульсиях, а Грэйв не останавливался, продоложая погружать в меня язык, пока я не стала молить о пощаде.
Я лежала, размягчённая и податливая, тяжело дыша, пока они оба смотрели на меня с одинаковым выражением дикого, хищного удовлетворения.
Моё тело было тяжёлым, а голова абсолютно пустой. Но они, казалось, только разогрелись.
Грэйв лёг рядом со мной на крвоать. Он подхватил меня и перевернул. Его руки крепко обхватили мои бёдра, и он без лишних слов посадил меня на себя сверху. Я громко ахнула, чувствуя, как он заполняет меня, медленно и неумолимо, растягивая изнутри. Мы оба замерли на мгновение, привыкая к этому чувству полного соединения.
— Тише, — прошептал Грэйв, его руки скользнули с моих бёдер на талию, мягко направляя меня. — Не торопись.
Он начал двигаться крошечными, едва заметными толчками, заставляя каждый нерв внутри меня петь. Я невольно выгнулась, и мои руки упёрлись в его мощную грудь. Он поднял голову и поймал мой сосок губами, заставляя меня стонать, а его медленные, глубокие движения продолжали сводить меня с ума.
Затем его руки сомкнулись на моей спине, и он уложил меня сверху на себя, как одеяло. Я лежала на нём, полностью расслабившись, чувствуя, как он пульсирует глубоко внутри, и это было невероятно интимно.
— Приоткрой ротик, красавица, — низкий голос Хоука прозвучал прямо у моего уха.
Я машинально повиновалась, и он дал откусить ещё одну ягоду. А через секунду я почувствовала на своих ягодицах прохладное прикосновение откушенной ягоды. Хоук водил ею по моим ягодицам, оставляя влажный, сладкий след. А затем его язык — горячий, влажный и настойчивый — последовал за ней, слизывая сок, лаская и покусывая нежную плоть.
Я замерла, предчувствуя нечто новое. Его язык сместился ниже к самой другой дырочке. Он водил кончиком вокруг, заставляя меня сжиматься от неожиданности и дикого, запретного возбуждения. Потом его пальцы присоединились к ласке, осторожно растягивая и подготавливая меня.
— Расслабься, — прошептал Грэйв мне в губы, его руки крепче обняли меня. — Доверься нам.
И я… расслабилась. Когда Хоук медленно, аккуратно вошёл в меня сзади, я вскрикнула — не от боли, а от шока. Шока от того, что они оба теперь были во мне. Это чувство было неописуемым. Глубокая, растягивающая полнота, которая граничила с болью, но была настолько яркой, что мгновенно превращалась в чистейшее, неконтролируемое удовольствие.
Они замерли, давая мне привыкнуть, и в этой тишине я слышала только наше прерывистое дыхание. А потом они начали двигаться.
Сначала осторожно, не в унисон, а вразнобой. Грэйв глубоко внутри меня спереди, Хоук — сзади. Их ритмы сплетались в причудливый, ошеломляющий танец, который бросал моё тело из стороны в сторону. Казалось, они заполнили каждую частичку меня, каждый уголок моего существа.
Стоны рвались из моего горла, становясь всё громче и отчаяннее. Я уже не могла их сдерживать. Мои пальцы впились в плечи Грэйва, голова была запрокинута, а тело полностью отдалось этому сумасшедшему ощущению абсолютной принадлежности им обоим.
Я была их. Полностью, безраздельно. Это
