осознание пронзило меня острее любого оргазма. Два тела, два ритма, сливались в одном порыве, пронзали меня и дарили настоящее наслаждение.
Их ритмы, сначала разные, начали сливаться. Они нашли свою синхронность, будто делали это всю жизнь. Теперь они двигались как одно целое, и я, зажатая между ними, стала центром этого урагана. Каждый толчок Грэйва навстречу толчку Хоука создавал сокрушительную волну удовольствия, от которой темнело в глазах.
— Моя… наша… — прохрипел Хоук мне в ухо.
Я уже не могла сдерживаться. Стоны, рыдания, мольбы — всё смешалось в один непрерывный звук, вырывающийся из самой глубины моего существа. Моё тело больше мне не принадлежало. Оно было инструментом, сосудом, полем битвы и местом поклонения одновременно.
Я чувствовала, приближается новый оргазм — не такой, как предыдущие. Он был мощнее. Он рождался там, в самой сердцевине, где они оба встречались, и разливался по мне, как лава, сжигая всё на своём пути.
Грэйв почувствовал это. И ещё крепче обнял меня, прижал к себе
— Давай, Уля, — приказал он.
Хоук ответил каким-то животным рыком и стал двигаться ещё быстрее и резче.
Это стало последней каплей. Всё моё тело выгнулось, из горла вырвался крик. Я чувствовала, как они оба одновременно достигают пика, заполняя меня собой, их стонущие голоса сливались с моим в едином хоре.
Они не отпускали меня ещё несколько мгновений, продлевая мои конвульсии, пока я не обмякла, полностью опустошённая.
Тишина. Хриплые дыхания. Хоук медленно вышел из меня и рухнул рядом. Грэйв ещё какое-то время держал меня в объятиях, его грудь часто вздымалась подо мной, а потом и он осторожно перевернул нас набок.
Я лежала между ними, не в силах пошевелиться, чувствуя, как их семя медленно вытекает из меня.
Стыд? Его не было. Была только оглушительное, всеобъемлющее чувство покоя и счастья
Глава 13
Я провалилась в сон, тяжёлый и без сновидений, как в бездну. Проснулась от того, что по щеке скользнул солнечный луч. Я лежала на боку, прижатая спиной к тёплой, твёрдой груди Грэйва. Его рука всё так же лежала на моей талии, тяжёлая и властная даже во сне. С другой стороны, Хоук раскинулся на спине, его мощная рука была закинута за голову, бедром и плечом он прижимался ко мне.
Я осторожно приподнялась на локте, чувствуя, как по всему телу разливается приятная, ленивая истома. И в этот самый момент дверь в спальню с грохотом распахнулась.
— Где они? Где мои весёлые дяди? — на пороге стояла бабушка, сияющая и полная энергии, в своём новом платье принцессы. За ней, отчаянно пища, мчался Терми. — Остановитесь, прошу вас! Нарушение режима! Несанкционированное проникновение!
Хоук вздрогнул и сел на кровати, мгновенно проснувшись. Грэйв же приоткрыл один глаз, и я почувствовала, как его тело напряглось.
— Бабуля, — вздохнул Хоук, судорожно натягивая одеяло до талии. — Подожди немного, хорошо? Дай нам одеться.
— Почему? — искренне удивилась бабушка, подходя ближе и с интересом разглядывая нас. — Вы же все тут свои! А ну-ка, вставайте! Вы обещали мне новую карусель, а я хочу играть!
Я вся пылала, закутавшись в одеяло по подбородок. Грэйв, сохраняя ледяное спокойствие, не двигался, прикидываясь спящим, но я чувствовала, как учащённо бьётся его сердце у меня за спиной.
— Бабушка, пожалуйста, отвернись, — взмолилась я. — Хоть на минутку.
Она надула губы, но послушно повернулась к стене, принявшись что-то напевать. Этой секундой братья воспользовались, чтобы с поразительной ловкостью натянуть штаны. Хоук швырнул футболку Грэйву, а сам натянул свою.
— Ну вот, — обернулась бабушка, видя их одетыми. — Теперь можно играть?
Грэйв, уже полностью владея собой, сел на край кровати.
— Во что ты хочешь играть?
— Не знаю! — радостно ответила она. — Во что-нибудь интересное!
Хоук почесал затылок.
— Помнишь, Грэйв, в детстве, в порту, мы играли в «Космического блефара» на списанных деталях?
На лице Грэйва мелькнула тень улыбки.
— Помню.
Через пять минут мы все сидели на полу в гостиной. Бабушка — в центре, на подушках, мы — вокруг. Вместо карт у нас были старые голографические чипы, оставшиеся от какого-то оборудования. Правила были простыми до безобразия: нужно было собирать комбинации, блефовать и забирать «ставки» — в нашем случае это были разноцветные кристаллики соли с кухни.
Я сидела, закутавшись в халат, и наблюдала, всё ещё смущённая. Но зрелище было завораживающим. Два громилы, от которых дрожала вся округа, с полной серьёзностью объясняли моей бабушке, что три чипа с маркировкой «гидравлика» бьют два чипа «энергетика».
— А я положу вот этот! — торжественно заявила бабушка, водружая на стол чип от сломанного дроида.
— Это… не по правилам, бабуля, — осторожно сказал Хоук.
— По моим правилам — по правилам! — парировала она, и Грэйв с неожиданной уступчивостью развёл руками.
Игра продолжалась. И вот что поразило: бабушка, чей разум был подобен решето, схватывала правила на лету. Более того, она начала их обыгрывать. Она блефовала с таким наигранным innocent выражением лица, что братья, один за другим, попадались на её удочку. Она собрала самую сильную комбинацию, о которой они даже не упоминали, заявив, что «так красивее».
— И… я забираю всё! — она сгребала к себе горку разноцветных кристаллов с детским восторгом.
Хоук смотрел на опустевшую перед ним кучку соли с откровенным недоумением.
— Как она это делает? — пробормотал он. — Мы же её только научили!
Грэйв посмотрел на бабушку с интересом.
Я не выдержала и рассмеялась. Моё смущение окончательно улетучилось, сменившись гордостью.
— Вы проиграли ей в её же стихии, — сказала я, пожимая плечами. — Не стоит так удивляться. Вообще-то, моя бабушка — профессор ксенобиологии и старший научный сотрудник Земной Академии Наук. Её работы по таксономии инопланетной флоры стали классикой. Логика и стратегия — это её родная стихия. Даже… даже сейчас.
В комнате воцарилась тишина. Бабушка, не обращая внимания на наши слова, увлечённо строила из своих выигранных кристаллов башню.
Грэйв и Хоук переглянулись.
— Профессор, говоришь? — медленно протянул Грэйв, его взгляд скользнул с бабушки на меня. — Это… многое объясняет.
Хоук фыркнул.
— Что ж, — сказал он, вставая. — Проиграть профессору — не стыдно. А теперь, профессор, — он обернулся к бабушке, — может, позавтракаем? Чтобы силы на новые победы были.
Бабушка радостно вскочила, рассыпая свою кристаллическую башню, и ухватилась за протянутую
