Боль сменилась глубочайшим, почти болезненным облегчением.
Хоук устроился позади, с краю ванны. Его пальцы легли на мои плечи, сведённые в камень от часов, проведённых в одной позе. Он не просто мял их — он разогревал, растирал, заставляя кровь снова бежать по сосудам.
Я зажмурилась, истома накрывала с головой. Казалось, я сама превратилась в водичку, настолько растеклась от их заботы и прикосновений. Все мысли о формулах, молекулах и титрах уплыли вместе с паром. Осталось только это: жар воды, волшебные руки Грэйва на ногах и сильные ладони Хоука на спине. Никаких слов. Никаких требований. Только молчаливая забота, грубая и абсолютно искренняя.
Глава 17
Просыпалась я медленно, сначала ощутила горячее твёрдое тело, к которому я прижималась, потому услышала глубокое дыхание. Моё тело будто собирали заново из рассыпанных атомов. Я была обнажена под прохладной простынёй, и каждая мышца была наполнена непривычной лёгкостью.
Не было зажатости в плечах, ноющей тяжести в спине от работы за приборами. Была мягкая, разливающаяся по телу истома.
Память вернула кусочки вчерашнего вечера: их сильные руки, вырывающие меня из лабораторного плена, горячую воду, пахнущую хвойной смолой и чем-то цветочным, и… их прикосновения. Исцеляющие. Я зажмурилась, позволяя этому чувству абсолютной и такой настоящей заботы снова накрыть себя с головой. Мои мужья с лицами громил и репутацией, от которой стыла кровь, мыли меня, оттирали с пальцев пятна от реактивов, выбивали из мышц суточное напряжение. И потом просто уложили спать. Обняв. Без попыток продолжить. Потому что видели — я на пределе.
Я повернула голову на подушке. В полумраке комнаты, где сквозь щели в ставнях пробивались лишь золотые пылинки света, я увидела Хоука. Он спал на спине, одна мощная рука закинута за голову, другая лежала на груди. Его лицо в безмятежности сна казалось моложе, проще. Строгие, обычно насмешливо прищуренные глаза были закрыты, губы — чуть разомкнуты. Сильный. Мужественный. Опасный. И вчера — бесконечно нежный.
А то, как он заботливо относится к моей бабушке это было настоящим чудом. Во всяком случае для меня. Я вспомнила, как он нёс её на руках из леса, как уговаривал есть суп, играл с ней в дурацкие игры. Это было за гранью любого моего понимания о них.
И надо было признать уже наконец: я таяла от них. Тёплая, сладкая волна нахлынула из самой глубины, смывая последние островки страха и недоверия. Не думая, повинуясь этому порыву, я приподнялась на локте и наклонилась к нему. Мои губы невесомо коснулись его — лёгкое прикосновение.
Реакция была мгновенной и… впечатляющей. Даже сквозь ткань простыни я почувствовала, как его тело ответило на этот полуосознанный ласковый жест. На глазах его плоть поднималась, наливаясь силой, вырисовывая под покрывалом твёрдый, внушительный контур. Это было так откровенно, так прямо — его желание, вспыхнувшее даже сквозь сон.
Вид возвышающегося бугра пробудил во мне азарт. Тёплый, влажный пульс где-то внизу живота. Инстинктивно повинуясь какому-то глубинному порыву, я протянула руку, скользнула ладонью под простыню и обхватила его. Осторожно сжала, провела большим пальцем по чувствительной головке, уже выступающей из крайней плоти. Горячий, бархатистый, уже полностью твёрдый. Хоук глухо вздохнул во сне и его бёдра чуть дёрнулись навстречу моему прикосновению.
Я действовала, будто была в трансе, ведомая этой новой, щемящей нежностью и внезапно проснувшимся голодом. Наклонилась снова, скользнула губами по его рельефному животу, почувствовала, как напряглись мышцы пресса. Вяла его в рот, обхватив губами твёрдую, солоноватую головку. Его тело вздрогнуло. Моя рука продолжала ритмично двигаться у основания, а язык скользил по нежной плоти, исследуя, лаская.
Глухой, сонный стон вырвался из груди Хоука. Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. Они были мутными от сна, но в них мгновенно вспыхнуло осознание, а затем — тёмный, хищный огонь.
— Малышка… — его голос был низким, хриплым от только что прерванного сна. — Вот это сюрприз. С утра решила побаловать меня?
Я не ответила. Слова застряли в горле, вытесненные внезапно нахлынувшим желанием.
Он закрыл глаза, откинул голову на подушку, и его могучая грудь заходила чаще. Хриплые, сдавленные стоны вырывались из его груди, и каждый из них отзывался во мне влажной, сладкой дрожью. Меня это заводило невероятно — эта власть, эта возможность довести такого сильного, такого неукротимого мужчину до потери контроля одним лишь ртом и языком.
Я вошла во вкус, ускорила ритм, одной рукой продолжая ласкать его у основания, наслаждаясь каждой его реакцией, каждой прожилкой, вздувшейся на его могучем члене.
Хоук неожиданно он сел. Его руки обхватили меня за талию, и в следующее мгновение я уже сидела сверху на нём, на его животе, чувствуя, как его твёрдый, влажный от моих ласк член упирается мне в лоно.
— Я хотела тебе сделать… — выдохнула я, уже теряя нить мысли, потому что уже он медленно в меня, заполняя до самых краёв. Каждое слово давалось с трудом, прерываясь на вздох. — … приятно.
Он вошёл в меня до конца, и мы оба замерли на миг, наслаждаясь этим чувством полного соединения.
— Ты и так сделала всё отлично, — прошептал он, его руки легли на мои бёдра, сжимая их. — Я просто хотел тебя. Уже давно. Не терпелось войти в тебя.
Он прикусил мой сосок, заставив выгнуться и вскрикнуть от сладкой боли. Потом он переместился к шее, оставляя горячие, влажные поцелуи, и один долгий, оставляя метку, засос, который будет напоминать весь день. Его знак.
Потом он опустился на спину, дав мне полную свободу. Его взгляд, тёмный и поощряющий, говорил:
— Ну, покажи, на что ты способна, жена.
И я показала. Опустившись на него всем весом, я начала двигаться, найдя свой ритм — глубокий, размашистый, доводящий нас обоих до безумия. Он смотрел на меня снизу вверх, его взгляд был тёмным, полным животного восхищения, и стонал, и вздрагивал каждый раз, когда я опускалась на него, принимая его всю длину.
Я упёрлась руками в его грудь, голова была запрокинута, волосы рассыпались по плечам. Я скакала на нём, как на диком жеребце, и он позволял мне это, крепко держа за бёдра, помогая, направляя, когда я уставала.
— Да… вот так, Уля… — его голос был сдавленным, прерывистым. — Ох, чёрт, как хорошо…Малышка, какая же ты…горячая.
Его пальцы впивались в мою кожу, его тело двигалось навстречу мне, и скоро мы нашли идеальную синхронность. Комната наполнилась звуками нашей страсти: хриплое дыхание Хоука, мои
