Он владел. И в этом владении была какая-то чудовищная, пугающая нежность.
— Грэйв… пожалуйста… — вырвалось у меня с мольбой.
Грэйв не сводил с меня глаз. Его взгляд пригвоздил меня к месту, лишил воли, заставил смотреть прямо в эти стальные глубины, в которых теперь бушевало пламя. Я обхватила его за плечи, впиваясь ногтями в кожу, пытаясь найти опору в этом абсолютном, сокрушительном наслаждении, которое он во мне вызывал.
Хоук придвинулся сбоку. Он обнял меня за плечи, прижимая к своей груди, и начал целовать мою шею, шептать что-то на ухо нежности и комплименты, пока его брат методично, неуклонно доводил меня до края.
И я сорвалась. Не с криком, как с Хоуком, а с тихим, протяжным стоном, будто из меня вырвалась сама душа. Тело выгнулось, затряслось в немых конвульсиях, и Грэйв, наконец, позволил себе потерять контроль. Его движения стали резче, глубже, и он с рычанием, сжимая мои бёдра, достиг пика, заполняя меня волнами горячего семени.
Он замер надо мной, тяжело дыша, его лёгкие работали как кузнечные мехи. Потом осторожно опустился рядом, не выпуская меня из объятий. Хоук тут же обвил меня своими мускулистыми руками, создав непроницаемый кокон из тел, пота и общих запахов.
В тишине, нарушаемой только нашим тяжёлым дыханием, я лежала, прижатая к груди Грэйва, спиной чувствуя тепло Хоука. Мыслей не было. Было только это — чувство абсолютной защищённости, абсолютной принадлежности и странного, немыслимого счастья. Они были моими бандитами, моими мужьями, моей неожиданной семьёй. И в этой утренней полутьме, пахнущей сексом и их кожей, я поняла, что уже не могу и не хочу представлять свою жизнь без этого.
Глава 19
С ощущением приятной тяжести в мышцах и странной, звенящей тишины в голове я приняла душ. Вода смыла с кожи следы их ласк, запахи секса и пота, но не смогла смыть это глубинное, тёплое чувство принадлежности. Оно пульсировало где-то под рёбрами, сладкое и тревожное одновременно. За завтраком они были… другими. Нежными, почти домашними. Хоук подкладывал мне на тарелку самые румяные тосты, а Грэйв молча налил кофе, точно так, как я люблю — без сахара, но с каплей холодных сливок. Они переглядывались, и в их взглядах читалось глубочайшее, мужское удовлетворение. Я отвечала им улыбкой, но где-то внутри уже начинала копошиться тревога. Работа. «Слеза Феникса». Каждый потерянный час мог стоить бабушке шанса.
Как только представилась возможность, я соскользнула со стула.
— Мне в лабораторию, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, а не как просьба о разрешении.
— Конечно, — кивнул Грэйв. — Мы займёмся укреплением входа в ту пещеру.
— И поищем, где этот Терми запропастился, — добавил Хоук хмурясь. — С утра его не видно. Наверное, от смущения схемы сбились.
Я почти побежала по коридору. Предвкушение, острое и сладкое, щекотало нервы. Данные, которые я успела собрать вчера перед тем, как они ворвались и вытащили меня… они были многообещающими. Я уже представляла, как сегодня выделю первичный экстракт, начну тесты на совместимость…
Дверь в мою спальню была приоткрыта. Я замерла на пороге. Что-то было не так.
Воздух. Он пах… сладковатой горечью. Как пережжённая органика. Как неудача.
Шаг. Ещё шаг. Я подошла к центральному столу, где стояла мини-лаборатория — их роскошный, безумно дорогой подарок. Её корпус, матово-серый и совершенный, был холодным. Дисплей тёмным. Ни гула кулеров, ни привычного синего свечения интерфейса.
Паника, острая и ледяная, начала подниматься вверх. Я рванула к криокапсулам — небольшим цилиндрам, где в стерильной среде при строго заданной температуре должны были храниться драгоценные образцы. Индикаторы на их маленьких дисплеях, которые вчера горели зелёным «СТАБИЛЬНО», теперь мигали тревожным красным. А на крошечных экранчиках высвечивалась температура: +24°C. Комнатная. Целую ночь.
«Нет. Нет, нет, нет, нет…»
Пальцы дрожали, когда я отщёлкнула первую капсулу. Вместо прозрачного, слегка мерцающего голубым геля, в котором плавали нежные лепестки, меня встретила мутная, коричневатая жижа. Запах тлена ударил в нос. Второй образец. Третий. Все восемь. Все до одного. Разложившиеся, безнадёжно испорченные. Месяцы поисков. Единственная надежда. Находка, едва не стоившая жизни бабушке. Моя работа, мои расчёты, моя… ответственность. Всё превратилось в зловонную кашу.
Горячие слёзы тут же навернулись на глаза, но я с яростью смахнула их. Слёзы ничего не исправят. Нужно думать. В чём дело? Я всё сделала правильно! Стандартные протоколы стабилизации для нежных ксенообразцов. Капсулы были проверены, запечатаны, режим выставлен…
В комнату вошли Хоук и Грэйв, словно почувствовав мою панику.
— Образцы… — мой голос звучал глухо, без прежней обвинительной силы. — Все испорчены. Лаборатория не работает. Я… я не понимаю, что случилось. Вчера всё было в порядке.
— Успокойся, — сказал Грэйв, обнимая меня. — Показывай.
— Я уже всё проверила, — слабо махнула я рукой. — Капсулы разморожены. Может, поломка… или дефект с завода. Батарея, может, села…
— Или кто-то был в комнате, — тихо добавил Грэйв, его взгляд стал острым. — Камеры в коридоре никого не фиксировали, кроме нас. Но есть другие способы.
Он поднял руку, активировал голобраслет, и над его запястьем замигало голубое голографическое меню. Он пролистал несколько окон, найдя журнал внутренних датчиков дома — системы безопасности, которые отслеживали перемещения тепловых сигнатур в ключевых зонах.
— Смотри, — он увеличил изображение временной шкалы. — Ночью, в 03:47… тепловая сигнатура входит в твою лабораторию. Небольшая. Не наша.
— Может бабушка, — предположил Хоук, стоя за его плечом.
— Но зачем ей туда… — я недоговорила.
Её любопытство. Её тяга ко всему блестящему, мигающему. Она могла зайти, увидеть мигающие огоньки приборов, потрогать кнопки…
Пока мы с Грэйвом выясняли это, Хоук отошёл в сторону и поднёс к уху комник.
— Алло? Да, слушай. Срочно. Все образцы «Слёзы», что собрали вчера на поляне, — немедленно сюда. Всё, что есть. Да, все. И найдите Стива, того инженера, что с медоборудованием работал. Пусть приезжает, разберётся, что с аппаратурой. Цена? Какая, к чёрту, разница! Сделайте!
Он отключился и кивнул нам:
— Новые цветы будут через полчаса. Специалист — через час. Разберёмся.
Их решительность, их мгновенная реакция удивили не первый раз.
— Я пойду к ней, — сказала я тихо. — Спрошу.
— Иди, — согласился Грэйв, не отрываясь от данных с браслета. — Мы тут проверим логи системы, вдруг, что ещё найдём.
Я нашла бабушку в её комнате. Вернее, она устроила себе «салон красоты» посреди гостиной.
