стало. С таким лицом лучше вообще не шляться по улицам: того и гляди прилетит за бродяжничество. Выставят за ворота, ещё и пинка дадут на прощание.
Вытягиваться было больно, и Ро подпирал дымоход, подтянув колени к груди. Стёртые сапоги наконец были ему по размеру, но он ещё помнил, как они болтались, если не заталкивал тряпки в носы. От кадетских пришлось избавиться: быстро стали малы. О них вор и вовсе не жалел, так как ненавидел натягивать ботфорты, да и лазать в них было неудобно.
Хотелось подремать, но мысли обступали голову, напоминая о насущном. Они нашёптывали согласиться на три сардины, или наведаться к другим перекупщикам, или обокрасть последнего. А вот пойти поискать работу они не предлагали. Вряд ли Синебар чем-то отличался от Санси или Ранты. С первых дней на улице Ро был слишком рослым, чтобы вызывать жалость, и при этом выглядел достаточно жалко, чтобы не доверить ему какого-нибудь честного дела. Но подобная жизнь тяжела и для взрослого, и для ребёнка. Думать лучше о том, как раздобыть ужин.
И всё же сон пополз вместе с солнцем, увлекая в тепло и безмятежность. Немного счастья боги отвели для каждого, пусть оно и таяло при пробуждении.
Треск черепицы и лёгкое жжение на груди вернули Ро в сознание. Он нащупал кулон и ощутил покалывание вместе с неожиданным осознанием, что кто-то стоит неподалёку. Кто-то буквально осязаемый, пусть и находился позади, футах в двадцати с другой стороны дымохода.
— Ненавижу кр-рыши! — прорычал резкий голос.
— Не бойся, я котам не скажу, — позлорадствовал другой, неприятно знакомый. Принадлежал он Кагмару — тому самому осязаемому человеку, потревожившему кулон своим присутствием.
— Где-то здесь пр-ритаился. На кр-рыше. Чую, — произнёс бист. Только пастью можно было издавать подобные звуки. — Запах свежий.
Ро усмехнулся, лишь бы не поддаваться панике. Уж чем-чем, а свежестью он точно не пах. Давно пора было помыться если не из вопросов гигиены, так чтобы всякие псины не взяли след. Прятаться больше не имело смысла: острая на нюх зверюга мимо не пройдёт.
Проклиная изменчивую Наминэрию, Ро вскочил на ноги, пробежался по скату до края крыши и перепрыгнул на следующую. От колдунов лучше держаться подальше. Вряд ли его разыскивают, чтобы снова угостить ликёром. Может вздёрнут, может четвертуют. А может рыжий сид пожелает лично расправиться с выскочкой.
— И́мпас! — выкрикнул Кагмар на искажённом алорском.
В паре футах под ногами задрожала черепица, а потом её разметало в стороны, но Ро перемахнул, не глядя: уж больно хотел жить.
— Стой, мерзавец! Вернись, а ни то пожалеешь!
Но ветер слишком удачно подгонял в спину, а ноги занялись любимым делом, и только грудная клетка грозилась сложиться капканом, если её не перестанут проверять на прочность.
Пусть в фехтовании и рукопашной Ро не был хорош, зато бегал быстро и резво. Вокруг плаца или казармы, по доскам и реям, на большие дистанции, с препятствиями или на скорость по прямой. Без страха и сомнений перепрыгивал рвы и стремглав проносился по «разрушенным» мостам и лестницам. Бывало срывался и падал, особенно с подачи кого-нибудь из соратников, но всякий раз упрямо поднимался и мчался ещё проворнее и быстрее. Эти уроки позволили ему выжить не раз и не два. Вот и теперь он сделал ставку на лёгкие ноги.
Синебар отличался от всех прочих городов Юга. Здесь практически не было одноэтажных халуп — только высокие здания футов по пятьдесят-шестьдесят в высоту, громоздящиеся так тесно, что казались сплошной стеной, редко прерывавшейся арками или проулками. Одна крыша перетекала в другую, словно то была высотная улица, разве что мощёная не камнем, а черепицей или крашенными досками. Одна беда: легко было провалиться если не всем телом, так ногой. Вот и приходилось выбирать места понадёжнее. Например, где должны были находиться балки. Жителям верхних этажей оставалось только сочувствовать. Наверняка на их головы сыпалась с потолка застарелая пыль.
Простор для бегства оказался ловушкой. Куда не кинься — везде как на ладони. Оставалось лишь оторваться и юркнуть в тень неприметных дворов. Увы, вокруг были только людные улицы, но не настолько, чтобы затеряться в толпе. Перелетая через очередную такую, Ро не рассчитал силы и еле ухватился за карниз, повиснув над головами горожан. Кто-то ахнул, кто-то прикрикнул. Засуетилась стража. Медлить было некогда. Ро подтянулся, заполз на крышу, поднялся и снова бросился наутёк. Наёмники, стража — какая разница? Пусть хоть поубивают друг друга из-за добычи! Да и вряд ли ещё кто-то преследовал вора. С его манёврами и скоростью уже наверняка отстали и сдались.
Обернувшись, Ро не поверил глазам. За ним упрямо гнался здоровенный бист с волчьей башкой и белой шерстью. Из приоткрытой пасти торчал язык, а в жёлтых глазах сменялись жажда расправы и боязнь высоты. Желая сбросить хвост, беглец устремился к краю здания, где один за другим тянулись балконы, накрытые сеткой, оплетённой пышным виноградом. Прутья с бряцаньем выдерживали худосочного юношу, чего нельзя было сказать о туше фунтов в триста. По грохоту Ро догадался, что преследователь провалился на один из балконов, и поспешил изменить направление.
Ладони и носки сапог заскользили по отвесным стенам, громоздящимся друг напротив друга на расстоянии трёх локтей. Так Ро спустился на два этажа, ввалился в открытое окно, промчался через комнату, потом сквозь гремучую штору из бусин на длинных нитях, перемахнул через стол, взбежал по лестнице и выпрыгнул в окно на строительные леса, оказавшись с другой стороны улицы. Чем изобретательнее он петлял, тем меньше сил оставалось, но и крепла уверенность, что сегодняшний день не последний.
Остановившись перевести дух, Ро опёрся на перила узкого мостика, соединявшего верхние ярусы двух пятиэтажных домов. Здесь жили люди — семьями или группами, набиваясь по пятеро-семеро в одинаковые комнатушки по обе стороны узких коридоров. Незнакомое лицо не вызывало много вопросов, ведь сюда ежедневно приходили новые люди в поисках крыши над головой. И всё же алорцу невозможно было совсем не привлечь внимание. Дети глазели на него с интересом, а взрослые перешёптывались.
После натуги и азарта по ногам расползалась слабость, но Ро оставался бдительным и озирался. Казалось, он сумел спрятаться, но тут вдалеке коридора возник силуэт, расталкивающий обитателей. Волчья морда, оскаленная
