вопросу.
Ничего в этом мире не меняется. Всё, как всегда. Инициатива имеет своего инициатора. Мне так даже лучше. буду соблюдать негласный армейский закон: «Подальше от начальства, поближе к кухне.»
Хорошо ещё, что Михаил пообещал отдать распоряжение, чтобы нам выделили бойцов из разных подразделений. Похоже, что это будет что-то типа бумаги, выданной кардиналом Ришелье: «Всё, что сделано этим человеком, сделано по моему указанию и на благо Франции…» Только вот на благо Франции мы ничего делать не будем. А вот для России я готов много чего натворить. Лишь бы на пользу пошло, а не во вред.
В общем, карт-бланш нам выдан. Ну а дальше… Как там было в песне у Цоя? «Дальше действовать будем мы!»
Глава 5
Глава пятая.
Дарёному слону в хобот не смотрят.
Стрелки часов словно бе́лки по кругу
Бешено, бешено скачут и скачут…
Сменится лето на дождь и на вьюгу,
Снова апрели сосульками плачут.
Крутится вертится дней колесница.
Годы, как кони несутся куда-то
Кажется, жизнь — это то, что нам снится…
Мимо мелькают лишь числа и даты.
30 марта. 1914 год.
Российская Империя. Крым. Ореанда.
Вот за что я не люблю эти времена, так это за глобальную медлительность всего и вся… Почти неделя прошла, «а воз и ныне там», как говорил классик, писавший басни. Только вот в нашем случае это не потому, что все тянут в разные стороны, а всего лишь от того, что никто никуда не торопится.
Нужные бумаги нам выданы, всякие письма и распоряжения уже разосланы… Только вот сидим мы на этом курорте, чаи распеваем. Только вот нигде не поспеваем.
Я даже проконтролировать не могу в каком состоянии всё сейчас находится. Послали уже к нам в сводный батальон артиллеристов, моряков и казаков-пластунов, или всё это ещё находится в состоянии «может быть»? Ни позвонить, на протелеграфировать… Да и ответа хрен от кого дождёшься.
Занятие спортом, прогулки по берегу моря в компании девушек… Чем ещё можно себя занять? Ну, разве что занятиями стрельбой из всего арсенала, имеющегося у меня в наличии…
А оружия, за время своего путешествия галопом по Европам, я собрал немало. Получилась целая коллекция стреляющего железа. Причём, зная о том, какая предстоит впереди война, я собирал в основном перспективные образцы и новинки современного на это время оружия.
На фоне затрофееных в будущем пулемётов Дегтярёва все эти Мадсены и Льюисы выглядели динозаврами. Но на безрыбье, как говорится, и колбаса — селёдка.
Особенно меня повеселил французский пулемётик Шоша́. Именно Шоша́, а не Шоша, как хотелось бы сказать по-русски.
Но, фамилия французская, и ударение на последний слог более правильное. Это всё равно что пулемёт Ма́ксима, называть по-русски — Максимом.
В общем, эта Шоша мне не зашла от слова никак. Да и патроны к нему быстро закончились. Так что забросил я эту железную игрушку в дальний угол каретного сарая, да и забыл про него напрочь…
Пулемёт Мадсона тоже был ещё сыроват на мой взгляд. Но всё же он был более похож на настоящий ручной пулемёт. Хотя торчащий вверх магазин меня всё-таки немного раздражал.
А вот Льюис… Дико раздражал всем своим внешним видом.
Толстая труба вместо ствола шибко портила, на мой взгляд, эстетику огнестрельного оружия. Всё-таки мне было привычнее видеть элегантные черты родного и близкого сердцу РПК.
И мало того, у меня в запасе был такой… Но. Всё дело в этом, «но». Я не хотел использовать тут оружие из будущего, да и боеприпасов к нему у меня не так уж и много.
А вот патронов семь шестьдесят два, подходящих и для Мосинки, и для Максима, и даже для Льюиса с Мадсеном, у меня было, хоть жопом ешь. Простите меня за мой неправильный хранцузский! Я почти честно приватизировал боеприпасы на Питерском патронном заводе.
Путешествуя по Европе, я ненароком заглянул и в Санкт-Петербург. Уж этот-то город я знал довольно-таки хорошо. Да и многие его места не слишком уж и сильно изменились за прошедший век. Казанский и Исаакиевский соборы, Медный всадник, Аничков мост. Всё это я легко могу представить в любой момент. А с моими новыми умениями создавать порталы даже без помощи зеркала открывало для меня широкий спектр возможностей. Но я выбрал в качестве точки перемещения набережную возле Храма Спаса-на-крови.
Что я могу с собой поделать. Нравится мне этот храм. Чем-то он неуловимо напоминает мне Храм Василия Блаженного в Москве.
Да. Я знаю, что оба эти храма в оригинале носят другие названия. Но я привык говорить так, как говорят обычные люди, а не всякие там знатоки искусствоведа.
Так что… О чём это я? А-а… Я же про патроны говорил. Ну так вот…
Сходил я в Петербург мимоходом. И так же мимоходом посетил Патронный завод на Выборгской стороне. Ну и прибарахлился там нехило так. Много я оттуда вынес нужных мне боеприпасов, очень много. И не испытываю никаких угрызений совести. К тому же… Никто моего посещения пока что и не заметил даже.
Почему? Да всё просто. Я чуть-чуть промахнулся, и заскочил на пару лет вперёд. Кто бы знал, как я тогда задолбался. Я вынес больше тысячи ящиков с патронами, размещая их в разных местах, не слишком доступных для обычных людей. Часть спрятал во Франции, часть ещё кое-где… Но и здесь, в Ореанде, есть приличный запас. Так что, есть чем пострелять…
Ну а в шестнадцатом году, когда на складах Патронного завода обнаружится недостача более чем миллиона патронов, меня уже здесь не будет. По крайней мере, я очень на это надеюсь.
В отличие от Карлсона, который оставлял мелкие медные монетки там, где что-то воровал у обывателей, я и вовсе не оставил никаких следов своего присутствия. Так сказать, быстро свистнул и ушёл, называется — нашёл. Вот такой я нехороший человек. Но если кто-то считает, что историю можно творить исключительно в стерильной обстановке, надев белые перчатки… Пусть земля ему будет стекловатой на веки вечные.
31 марта. 1914 год.
Российская империя. Крым. Ореанда.
Мы с князьями в очередной раз устроили пострелушки из пулемётов на берегу моря. Мне даже лень сегодня было
