только аккуратнее. Значит, он больше не будет меня поддевать. Иначе это просто нелогично.
— Вот спасибо, — хмыкнул принц и скрипнул зубами.
Ну что я теперь-то не то сказала⁈
Приподнялась опять.
— Ты снова злишься, — коснулась кончиком пальца шрамика над его губой. — А я не знаю, почему, — улыбнулась ему.
Глаза принца нехорошо блеснули. Но постаравшись откинуть опасения, я потянулась к его губам, чтобы поцеловать. Может тогда он станет добрее?
Только тёмный вдруг остановил меня, удержав за плечи.
— Не стоит, — произнёс холодно, и меня этим холодом окатило изнутри.
Святые кораллы! Да что вообще творится в его голове? Остановившись, я воззрилась на него с недоумением. А губы принца исказились в злой насмешке.
— Не могла же ты правда поверить, что мне понравилось в постели с такой холодной маленькой рыбиной?
Будто бы ударил этими словами. Как пощёчиной. Меня никто никогда не бил прежде, но я видела, как сёстры обращаются с непослушными слугами, которых я обычно защищала. И сейчас ощутила себя на их месте. Только за меня никто не вступился.
— Что? — переспросила в надежде, что мне просто послышалось, и широко распахнула глаза.
Ведь если ему не нравилось, то зачем тогда?
— Не делай вид, что не расслышала, принцесса. Это тебе было приятно. А представь, каково мне… — и вновь на его лице отразилось едва ли не отвращение.
Но его руки продолжали обнимать меня…
У него раздвоение личности? Не знаю… Может это заболевание свойственно метаморфам? Может он перевозбудился? Или у него поднялась температура? Или давление толщи воды над нами слишком сильное для его организма?
Но какие бы я не искала мысленно причины, всё равно словно снова ощутила удар. И холод, что разливался там, где было прежде нечто тёплое и ласковое.
Ему неприятно…
По коже бегут мурашки. А его руки продолжают поглаживать, словно живут отдельной жизнью. Вверх по спине и снова вниз, к бедру, нежно по нему и снова вверх… Он молчит. А я глупо смотрю ему в грудь.
Что делать?
— Ты становишься холоднее, — замечает он вскользь, и я первый раз вдыхаю.
Воздух словно разрывает лёгкие. Больно… Зачем он делает мне так больно? Неловко выбираюсь из его рук. Встаю с кровати. Ноги не слушаются. Только вот я дрожала от удовольствия, а сейчас…
— Не хотел тебя обидеть, но не терпеть же мне всё время. Приказ королевы выполнен. Скажи мне спасибо, принцесса, — снова бьёт он словами.
И садится на моей постели. На моей! В моей комнате! Со мной! И говорит такое… Будто бы без ножа режет.
Я вздрагиваю. И больше не оборачиваюсь, когда отхожу.
Зачем так больно? Неужели люди ещё более жестокие, чем мы? Мой отец тоже жёсткий, но Двэйр… Обнимаю себя руками.
— Выйди, — приказываю тихо. Без чар.
Потому что надеюсь на его благоразумие. Хотя именно в нём впору усомниться. Потому что всё, что он делал, противоречит тому, что говорит сейчас.
— С удовольствием, — принц будто бы намеренно неспеша одевается и, сжав кулаки, направляется к выходу.
— Почему ты тогда… — с губ срывается вопрос до того, как успеваю его остановить.
Не нужно говорить с ним ни о чём. Нужно забыть. Он прав, приказ мамы я выполнила. Это же главное… Но почему-то моё почти разбитое сердце главным считает другое.
— Ты же сама просила. К тому же, было интересно. У меня никогда не было с рыбиной вроде тебя. А соблазнить тебя — совсем просто. Пару ласковых слов, и ты сделала всё, как мне хотелось.
Я закусываю губу, чтобы позорно не разрыдаться при нём. Зачем он так⁈ Я не рыбина… И я не…
— Маленькая, скромная русалочка, — звучит в голове его тихий, почти ласковый голос.
Как подло! Цинично. Жестоко.
Опускаю голову.
— Уходи.
— Ухожу, — кивает он, но сам медлит. Топчется на пороге и не сводит с меня глаз.
— Что ты стоишь⁈ — поднимаю на него глаза, которые непривычно щиплет.
Что с ними такое? Никогда не чувствовала подобное…
Принц окидывает меня последним взглядом, в котором мне чудится мелькнувшая жалость, а потом уходит, небрежно толкнув дверь в мою комнату и едва не разорвав воздушный пузырь.
Я же оседаю на постель, пытаясь дышать и не понимая, что со мной. Горло будто бы сжимают тиски. А глаза щиплет сильнее. На щеке чувствую что-то мокрое и осторожно касаюсь подушечками пальцев. Это же… Это не могут быть слёзы! Потому что сирены не плачут… Никогда.
Глава 10
— Рады приветствовать вас всех тут сегодня, — мама торжественно взмахивает рукой, с удовлетворением оглядывая небольшой строй самых родовитых тритонов.
Мне сегодня отведена роль безмолвной невесты. Которая просто сидит на втором троне рядом с королевой и по идее должна с интересом осматривать своих будущих женихов. Но у меня нет на это ни сил, ни желания.
Последнюю неделю я почти не выходила из комнаты. Мама сама приплыла спустя сутки после того, как тёмный принц почти растоптал моё сердце. Ради такого случая королева даже соизволила принять человеческий вид. Хотя вряд ли знала много подробностей, я ведь не распространялась, иначе жить принцу останется совсем ничего.
— Ты большая умница, Нэйри. Сделала всё, как полагается. Поэтому теперь не вижу смысла откладывать твою свадьбу.
— Что⁈
Час от часу не легче. Ну какая мне свадьба, когда и так жить не хочется⁈
— Пора, Нэйри. Ты — будущая королева.
— Мама! Ты позволила сёстрам не брать себе мужей до ста лет!
— У них были огромные гаремы. И они не собирались сесть на мой трон, — мама нахмурилась, оглядывая меня, словно бы ожидала увидеть какую-то другую дочь.
Но была только я. Такая, какая есть.
— Я не хочу выбирать мужа.
— Тебе и не нужно. Мужа могу выбрать и я. Просто посидишь рядом, — как отрезала.
— Я не…
— Нэйерида! Ты взрослая женщина. Хватит вести себя как ребёнок. Хочу — не хочу. Помимо твоих желаний есть ещё и обязанности!
— Впереди масса времени! Почему сейчас⁈
— Не смей мне противиться! Ты выполнишь то, что от тебя требуется. Я и так слишком много тебе позволяла… — она оглядела мою комнату.
— Ты позволяла мне быть собой, мама. Не больше.
— Нет. Играть в человеческую принцессу — не то же самое. И
