палец. — Но это не надо вставлять в мемуары.
— Конечно, — пообещала я.
— Всё в порядке, — сказала она, открывая дверь. — Пошли.
* * *
На главной улице было оживлённо: люди смеялись, ели мороженое, рассматривали витрины магазинов и гладили своих ухоженных собак. Полосатые рубашки, мокасины, белые джинсы, широкополые шляпы — это была полномасштабная карикатура на Хэмптонс. Сначала я так интенсивно разглядывала остальных и не замечала, как некоторые из них таращились на Джейн, а потом кто-то окликнул её по имени:
— Джейн Бейли!
Это был пожилой мужчина, сидевший на скамейке.
— Привет! — крикнула Джейн в ответ, а затем помахала рукой и улыбнулась, как королева театрального представления.
— Кто это был? — спросила я её.
— Понятия не имею, — сказала она.
Именно после этого я стала привыкать, что на нас пялятся. Большинство людей ничего не говорили. Они просто смотрели, или смотрели секунду, а потом начинали перешёптываться с другом, матерью — с кем бы то ни было, с кем они приехали в город в тот день. Конечно, я знала, что Джейн знаменита, но это не казалось мне реальным, пока тот мужчина не окликнул её по имени.
Джейн, казалось, нравилось всеобщее внимание. Она всем улыбалась и остановилась, чтобы дать автограф девушке, которая хотела однажды стать шеф-поваром.
— Я верю в тебя, — сказала ей Джейн, нацарапывая своё имя на коробке из-под пиццы, которую случайно несла девушка, потому что не на чем было что-то написать.
Та была в восторге:
— Большое вам спасибо! Повешу в рамочку на стеночку!
— На здоровье, — ответила Джейн, а затем обняла меня за плечи и повела по оживлённой улице.
Вскоре после этого другая фанатка заметила её и крикнула:
— Хочу тебя ещё!
И Джейн, не сбиваясь с ритма, прокричала в ответ:
— Я хочу тебя ещё!
Это было странно, навязчиво и неестественно. Лесть, изливавшаяся на Джейн, вызвала у меня желание посадить дерево голыми руками или заняться какой-нибудь другой заземляющей деятельностью. Пока мы шли дальше, у меня возникли некоторые философские мысли о том, что как общество мы одержимы всякой ерундой. Я также подумала, что идти рядом с одной из таких было довольно забавно.
Любимая пекарня Джейн называлась "У Кариссы". Когда она вошла, мужчина за прилавком очень обрадовался:
— Джейн! Ты вернулась!
Мужчину звали Дэнни, и у него был сильный бостонский акцент. Джейн представила меня как свою подругу, и Дэнни сказал:
— Любая подруга Джейн — мой подруга.
Положив руки на талию, она заказала дрожжевую буханку, ржаной маринованный хлеб и чабатту с оливками. К тому времени как Дэнни закончил упаковывать всё это, я заметила, что у меня тоже руки на талии.
Потом у кассы я взяла пакетик картофельных чипсов с трюфелями, чтобы чем-то занять руки, и Джейн сказала:
— Мы возьмём и эти чипсы, Дэнни, — и похлопала меня по спине.
Возможно, от её отзывчивости я почувствовала себя виноватой, потому что сразу после этого я написала Энди: "Жаль, что тебя здесь нет".
— Кому ты пишешь, милая? — спросила Джейн.
— Диего, — сказала я.
Когда она отвернулась, чтобы расплатиться, я написала Диего, чтобы не вышло, что я только что соврала.
Привет.
Затем я подняла глаза на Джейн, которая опускала бумажник в сумку. Её сумка была огромной, а кошелёк маленьким, и от вида, как она выпустила его из рук, я представила её девочкой, бросающей камешек в колодец. Я подумала, что нужно всё записывать.
На обратном пути к машине ещё больше фанатов окликали её по имени, перешёптывались и глазели. Она снова обняла меня за плечи, и я сказала:
— Быть знаменитостью похоже на работу на полную ставку.
— Милая, — сказала она, помахав какому-то случайному незнакомцу, — это цирк.
* * *
Идея зайти в бар "Ракушка" пришла Джейн запоздало, о чём она пожалела позже. Когда мы возвращались домой, она сказала:
— Знаешь что? Мне что-то не хочется готовить обед. Пойдем купим роллы с лобстером.
Я с радостью согласилась, потому что, несмотря на обильный завтрак, умирала с голоду.
Джейн отдала приказ:
— Скажи Нику, что я зайду через чёрный ход, — сказала она в трубку, и мы отправились в короткую поездку в Нейпиг, до которого было всего 15 минут езды.
Я улыбнулась, откинулась на спинку удобного сиденья и наслаждалась ощущением того, что я больше всех остальных на дороге. Джейн включила музыку в стиле кантри:
— Долли Партон — такая душка, — сказала она и начала подпевать.
Я выглянула в окно и увидела буйство цветов и белые штакетники, а трава в каждом дворе была похожа на зелёный ворсистый ковер, по которому хотелось поваляться.
Джейн была хорошим водителем. В ней чувствовалось изящество. "Range Rover" был огромным и плавным, и находиться внутри него было всё равно что внутри кита. В нём сочетались лёгкость и сила. Это были мои поэтические мысли. Более логичные мысли были о том, что я поменяю свою "Jetta" 2010 года выпуска, как только вернусь домой, и что мне правда нравится расслабленное ощущение быть пассажиром, а не водителем. Не нужно принимать решений. Всё, что мне нужно делать, — это существовать.
Бар "Ракушка" представлял собой живописный ресторанчик морепродуктов с открытыми столиками под жёлтыми зонтиками. Джейн проехала через парковку и затормозила на задворках, где стояла куча мусорных баков, а повар сидел на перевёрнутом ведре и курил сигарету.
— Я войду, — сказала она. – А ты сиди тихо.
Потом она вышла из машины и вошла в дверь ресторанной кухни, как к себе домой.
Прошло немного времени. Потом ещё немного времени. Повар докурил сигарету и вернулся в здание. Дневная жара, проникавшая через открытое окно, действовала смягчающе. Я почувствовала, что засыпаю, закрыла глаза и прислушалась к звуку проезжающих по дороге машин и лязгу металла, доносящемуся с кухни. Когда я снова открыла их, то увидела мужчину, идущего ко мне — солнцезащитные очки, пляжные светлые волосы. Красивый и высокий, он подошёл ближе, а потом окликнул.
Я огляделась, потому что предположила, что он разговаривает с кем-то ещё, но там никого не было. Я повернулась обратно к мужчине, который быстро приближался. Он был почти у машины и рванулся вперёд с таким отчаянием, что я приняла его за возможного преступника, и, повинуясь инстинкту, попыталась поднять стекло, но Джейн забрала ключи. Я представила себе,
