приедет комиссия из Москвы, и что они увидят? Ведущих, которые друг друга убить готовы? Да лучше Ольга Андреевна сама проведёт этот концерт! Потому что от этих двоих неизвестно чего ждать!
Услышав про комиссию, Сергей Сергеич так вздрогнул, что чуть не уронил шапку с головы.
– Ольга Андреевна, ну зачем же рубить с плеча? У нас текст от зубов отскакивает, комиссия будет в восторге! Да и с Лизой мы отлично ладим, это мы просто немного шутим, чтобы вас повеселить. Так ведь, Лиза?
Елизавета Ивановна только рот открыла, чтобы возразить, как Курочкин быстро выдал:
– Вот видите! Так и есть.
Ещё несколько драгоценных репетиционных минут длилось привычное препирательство между директором и заместителями. Ольга Андреевна сокрушалась, что её сотрудники не поддерживают друг друга, Сергей Сергеич убеждал, что он всегда готов, только его о поддержке никто не просит. Хотя у отряда «Морской» много проблем, и он был бы только рад помочь их решить.
– Какие у вас проблемы, Елизавета Ивановна? – обеспокоенно спросила Ольга Андреевна.
– Только одна, – ответила Елизавета, глядя на Курочкина, – рыжая и наглая!
– А может, другая, – не выдержал Курочкин, – тощая и вредная?!
– Ну вот опять! Хватит уже, – Ольга Андреевна, похоже, не на шутку рассердилась:
– Я серьёзно спрашиваю: есть проблемы в «Морском»?
– Если серьёзно, то только с юными борцами, – сказала Лиза. – Тренер приболел, а я одна не справляюсь. Но Сергей Сергеич вряд ли здесь поможет...
– Что значит «вряд ли»? – Курочкин распрямил спину и выкатил грудь колесом. – Я, между прочим, мастер на все руки!
– Вот и прекрасно, Серёжа, – заключила Ольга Андреевна, – вот и займитесь.
Тут подошла помощница Марина и взволнованным шёпотом сообщила, что звонили из Москвы. Комиссия вот-вот приедет, надо идти встречать, и как можно скорее. Ольга Андреевна вместе с Мариной быстро зашагали прочь, а Курочкин как был в костюме Абсолюта с рыжей бородой, так и соскочил со сцены. И так резво бросился догонять Ольгу Андреевну, что Лиза громко прыснула со смеху.
– Ольга Андреевна, Ольга Андреевна, – тараторил Сергей Сергеич, – а это что, прям настоящая комиссия? Та самая комиссия?
Вот что с ним делать! Пропала репетиция. Впрочем, Елизавета Ивановна не очень расстроилась. У неё самой было дел по горло.
Неожиданное открытие
На стадионе было не менее оживлённо, чем возле Летней сцены. Бегуны, футболисты, вожатые, ребята с воздушными змеями, руководители кружков и авиалюбители – все готовились к состязаниям.
Ромка сидел рядом со своими новыми приятелями. Парень-задира, который и был предполагаемым папой, вскоре встал и начал управлять своей моделью. Он выглядел очень уверенным. Нытик, которого они задирали, держался немного в стороне и весь был сосредоточен на своём аппарате. Но, увы, никак не мог остаться без внимания своих мучителей!
– Гром, как слышно? Приём! Начинайте атаку противника! – командовал Ромка, подыгрывая лидеру-
– Принял вас, База! Вижу на горизонте лузера. Атакую! – Тот решительно направил свой аппарат в сторону очкарика.
– Отлично! Делайте бочку и заходите в хвост противника. Берегите закрылки! – руководил Ромка.
В ответ на это парень в шлеме издал звук, как будто стреляет пулемёт. Ботаник обернулся, лидер подставил ему подножку, тот упал, а его аэроплан спикировал вниз и врезался в землю. Обидчик издал победный клич, а его приятель радостно закричал: «Ура! Вражеский лузер сбит!»
Ромка заметил, что ребята поступили нечестно, и растерялся. Он не мог представить, чтобы его отец действовал такими подлыми методами. Ещё неприятнее было видеть, как папа подошёл к сбитому самолёту и с громким возгласом «Добьём развалюху!» занёс ногу, чтобы раздавить аэроплан. Ромка вдруг увидел себя во дворе, когда хулиганы не давали ему запускать коптер и один из них – вот так же, ногой – раздавил его очки.
– Не надо! – крикнул он так громко, что оба его приятеля-задиры с удивлением оглянулись. – Хватит с него!
– Ладно... – с ухмылкой отозвался главный и отошёл от обломков. – Лучше посмотрим, как этот соплежуй-нытик попробует собрать своё барахло.
– Ага! – поддержал его друг. – И как он попробует выиграть у нас на соревнованиях! Классно мы его уделали, правда!
– Я же говорил, что я – лучший! – самодовольно произнёс предполагаемый папа и хлопнул Ромку по плечу. – Отличная работа, штурман!
Ромка вдруг поймал себя на том, что рад этому небрежному хлопку. Если бы тот протянул руку, ему бы не захотелось её пожимать. Тем временем парень снял с головы шлем (жарко!) и протянул своему приятелю:
– Отдай этому сопляку.
– Забирай свою панамку! А то голову напечёт, – тот уже размахнулся, чтобы кинуть шлем куда подальше, но Ромка в одно мгновение успел его перехватить.
Он бережно взял шлем и вдруг заметил на нём надпись: «Юра Ковалёв».
– Так это не твой шлем?! – он изумлённо обернулся.
– Вот ещё! Нужен мне этот металлолом! – главарь кивнул прихвостню – «пошли».
Приятели отошли довольно далеко, а Ромка всё держал шлем в руках и не мог прийти в себя от потрясения. Неужели всё это время он помогал хулиганам унижать родного отца?! Но почему отец не смог дать им отпор? Почему чуть не позволил раздавить свой аэроплан? Но главное: почему этот Юра так похож на него, на сегодняшнего Ромку, робкого и неуверенного в себе?
Юный Ковалёв едва не плакал от обиды, ему казалось, что это его унизили, его назвали «лузером». Впрочем, он ведь сам подсказал хулиганам это слово. Ромке было ужасно стыдно.
Неудавшийся танец
Пока Ромка переживал свою ошибку, а Ярик пытался найти общий язык со своим будущем отцом, Николетта и Елисей упражнялись в непривычном для них танце и пытались не упасть. То ли дело на дискотеке! Никаких тебе сложных движений, которые надо запоминать, да ещё исполнять синхронно, как требовал Аркадий.
– Ай, блин! Куда прёшь? – шипела Николетта на Елисея.
– Хочешь с предками зафрендиться – не ной, – отвечал Елисей, не отрывая взгляд от родительской пары.
Да уж! Страшно представить, какие мучения преодолевали сверстники их родителей, стараясь попадать в такт и при этом ничего не перепутать. Неудивительно, что родители с самого начала стали ссориться. Так думали ребята, наблюдая за Ирой и Васей, которые то и дело останавливались, чтобы выяснить отношения. В конце
