с самого детства, отказался от меня, как только узнал, что мой папенька лишился всего и уже не может дать за мной приданого. Так что об особях мужского пола я теперь весьма невысокого мнения.
Донован одобрительно кивнула. Похоже было, что это мое высказывание пришлось ей по душе.
— Весьма похвально, мадемуазель, что вы столь здраво рассуждаете, — она мотнула головой. — Вот только я всё равно не смогу вам помочь, потому что сама скоро окажусь на улице. Разве вы не слышали, что я говорила любезной Леонор вот только что?
Но свой главный аргумент я пустила в дело только сейчас.
— Приютите нас, мадемуазель, и я заплачу за вас пошлину в пять золотых монет!
Она вздрогнула и посмотрела на меня с изумлением. Мне показалось, что даже хмель выветрился из ее головы.
— Да откуда же у вас такие деньги, мадемуазель, коли папенька ваш совершенно разорен? — задала она резонный вопрос. — И уж коли они у вас есть, так зачем вам ехать в наш медвежий угол? Этого вам хватит, чтобы снять комнату на несколько месяцев здесь, в Эмсворте.
Это я понимала и сама. Но помимо комнаты, нам нужны были еще и еда, и одежда. А всё это в столице было ох как дорого! И я не хотела находиться рядом с теми, кто знал Дженни или саму Аннабел и при встрече мог рассмеяться нам в лицо или унизить жестоким словом.
К тому же мне было жаль саму мадемуазель Донован. Лишиться родительского дома только потому, что у тебя не нашлось денег, чтобы заплатить пошлину, было бы ужасно. И если мы с ней могли помочь друг другу, то почему бы нам этого и не сделать?
— Эти деньги — подарок кузена, и я хотела бы разумно ими распорядиться.
— Разумно? — расхохоталась Донован. — Да само ваше желание поехать со мной уже неразумно! Поверьте, мадемуазель, вам еще не раз скажут, что вы связались с сумасшедшей старухой!
Но ее слова не испугали меня. Она не была похожа ни на старуху, ни на сумасшедшую. Теперь, когда она совсем протрезвела, темные глаза ее лучились умом и какой-то хитринкой.
И я поняла, что сделка заключена. И пусть я не знала, что ждет нас в доме мадемуазель Донован, возвращаться в поместье Арлингтонов я совсем не хотела — просто потому, что мне не позволили бы вернуться туда вместе с Дженни.
— Мы поедем вместе с этой дамой, мадемуазель Аннабел? — тихо спросила меня девочка.
— Дамой? — услыхала ее Нинелла. — Нет, вы послушайте только эту малышку! Ох, столь раз за день дамой меня еще никто не называл!
Она улыбалась, и улыбка у нее была удивительно светлой. А Дженни улыбалась ей в ответ.
Глава 12
Я уезжала из столицы в глушь безо всяких сожалений. Перед отъездом я написала письмо Патрику. Описала наши походы по приютам и то впечатление, что они на нас произвели. Я надеялась, что он поймет, почему я не смогла оставить Дженни в Эмсворте. Поблагодарила его за те деньги, что он нам дал (хотя, в сущности, эти деньги были не его, а Арлингтонов, так что он вполне мог позволить себе такую щедрость). И сообщила, что пока не намерена возвращаться в поместье, а постараюсь найти какое-нибудь место службы в столице или в каком-то другом месте.
Я представляла, в какой ужас придет Сондра, когда узнает об этом. Возможно, даже решит, что, желая работать, я позорю семью. Но мне было всё равно, что она подумает. Сейчас я даже радовалась, что пока не могла сообщить им обратного адреса, и им некуда было отправить гневное ответное письмо.
Мы с мадемуазель Донован сходили в бюро регистрации недвижимости и получили документ, подтверждающий ее право на владение земельным участком в местечке Вильфранш в графстве Ланже. Нинелла свернула полученный документ и положила его себе за пазуху. При этом она покачала головой, должно быть, снова подумав о том, что какая-то бумажка не должна стоить целых пять золотых.
Я думала, что мы поедем к месту назначения в почтовой карете, но оказалось, что Донован приехала в столицу в собственном экипаже. Это была старенькая бричка с откидным верхом, который можно было расправить в дождливую погоду и сложить в солнечную. Тянувшая экипаж лошадь была немолода, а сам экипаж немилосердно скрипел, но это ничуть не испортило нам впечатлений от поездки.
Когда мы только вышли из гостиницы, Нинелла ловко вскочила на козла, и Дженни посмотрела на нее с удивлением.
— А что делать, малышка? — рассмеялась та. — Я не могу позволить себе держать кучера.
Мы выехали из столицы утром, и когда мы ехали по уже шумным улицам, Нинелла не уставала удивляться:
— И как можно не заблудиться в таком большом городе? И разве здесь нормально поспишь, когда за окном всё время ездят экипажи? А еще у нас принято здороваться с каждым встречным. Но если и тут так поступать, то, пожалуй, и язык смозолишь.
Зато, когда мы выехали за городские стены, она сразу повеселела. Леса и луга были ее стихией, а поскольку погода в этот день выдалась теплая, то мы могли любоваться теми красотами, мимо которых проезжали.
Мадам Леонор наложила нам в дорогу целую корзинку всяких вкусностей, и на обед мы остановились в весьма живописном месте на берегу реки. Поели холодного мяса со пшеничным хлебом и сладких пирогов.
— А с кем вы живете, мадемуазель Нинелла? — осмелилась всё-таки полюбопытствовать я. — Неужели вы со всем хозяйством управляетесь сама?
Наверно, стоило спросить об этом намного раньше, но мне казалось это неудобным. Дама она была с характером, могла и обидеться. Теперь же, когда мы уже проделали полпути, она вряд ли отправит нас обратно.
— Одна служанка у меня всё-таки есть, — хмыкнула она в ответ. — Так что не беспокойтесь, мадемуазель, стирать белье да готовить на кухне вам не потребуется. Но и другой работы в доме достаточно — без дела сидеть не придется.
— А дом ваш стоит прямо посреди леса?
— Возле леса, да, но не посреди. Там неподалеку есть деревенька. Возле дома огород, перед домом — речка. Прадед мой уж больно рыбу ловить любил, вот и выстроил дом наособицу ото всех, на берегу реки. По весне вода чуть не к самому дому подходит.
Строить дома на берегу реки
