стоял у ручья, потирая лоб, где уже наливалась солидная шишка. Рядом с ним вертелся мальчишка — вернее, юноша лет тринадцати, судя по костистым плечам и ещё не огрубевшему лицу. Он, по сути, был ненамного младше меня. Но всё же я был покрепче.
— Ну ты же видел! — горячился юнец, размахивая руками. — Он просто махнул! Давай, махни!
— Я уже махнул! — рявкнул Белк, снова потирая шишку. — Прямо себе в лоб!
Я не смог сдержать улыбки. Если бы не те реконструкции, где нам подробно, с теорией и практикой, объясняли принцип работы пращи, я бы и сам на первых порах ходил с фингалами. Да и тот бросок в скалу был во многом везением. Пока что моя прицельная дальность не превышала пятнадцати метров. Праща, конечно, куда проще того же лука, но всё же требовала опыта, чувства материала и мышечной памяти.
«Если бы тогда в лесу не вышло… всё бы кончилось», — снова, как холодной водой, окатила мысль.
Я спрыгнул с тропы на камни, перепрыгивая с одного на другой через журчащий ручей, и оказался на их стороне. Белк заметил меня и нахмурился ещё сильнее. Он явно не хотел, чтобы я видел его в роли неумелого ученика.
«Нет, ну а чего? — подумал я, подходя. — Интересно парню. Не осуждаю. Даже поддерживаю!»
Особенно когда не приходится заставлять учить то, что неинтересно. Такую тягу нужно было не просто поддерживать, а продвигать всеми силами. Если удастся обучить одного (самому бы ещё научиться), то можно будет скинуть это бремя на него.
А когда я взглянул на ту самую пращу, понял, что она не моя.
— Уже сделал? — удивился я.
Белк выдохнул, смирившись с моим присутствием.
— Да. Хага сделал на пробу, — он протянул её мне. — Глянь.
Я взял её в руки. Разница была очевидна. Та же конструкция, но исполнение… Это уже было изделие мастера, что видно с первого взгляда. Плетёный шнур из тонко выделанной кожи, аккуратные, прочные узлы. Само «ложе» для камня — из мягкой, но удивительно плотной кожи, обработанной так, что она слегка пружинила.
«Уж в чём, а в подобных вещах я вряд ли когда-нибудь приближусь к любому из них, — думал я, разглядывая изделие. — Что Зиф, что Хага — специалисты узкого направления. Даже если я знал принципы, их умения были намного глубже, как и понимание материала».
Но я и не думал претендовать на роль ремесленника. Нет, это было бы глупо. Нужно не пытаться превзойти местных творцов, а направлять их. Использовать их таланты. Невольно вспоминались такие великие люди, как Цао Цао, Людовик XIV, Екатерина Великая и Александр Македонский. Во многом их сила заключалась в окружающих людях и умении их использовать.
Я поднял взгляд и встретился с глазами юноши. Он смотрел на меня с опаской, но и с жгучим любопытством.
— Показать как? — спросил я.
Он быстро закивал:
— Да!
Я подобрал с земли камень, который Белк, видимо, и использовал — не самый удачный, с неровными гранями, но для демонстрации сойдёт. Вложил его в «постель», взял оба конца шнура. Сделал пару пробных взмахов, чувствуя баланс. Затем — короткий, резкий взмах по дуге и отпускание одного конца. Камень со свистом вырвался и, описав низкую дугу, шлёпнулся в воду ручья метрах в пятнадцати.
— Полетел! — воскликнул юнец и тут же получил от Белка подзатыльник за излишнюю эмоциональность.
— Как зовут? — спросил я, возвращая пращу.
— Канк, — буркнул парень, потирая затылок.
«Канк», — мысленно повторил я.
Странно было осознавать, что он почти мой ровесник в этом теле. Как с ним общаться? Не как с ребёнком, но и не как с равным взрослым? Статус мой был пока слишком зыбким. Но я уже вряд ли мог считаться кем-то ординарным — слишком много событий со мной связано. И это требовалось учитывать.
— Учу его, — пояснил Белк, кивнув на Канка.
Вот как. Значит, помимо меня, у Белка на попечении был ещё и этот юнец. Интересно. Похоже, здесь развита система не только общего обучения через старейшин, но и личного наставничества. Та же Уна была подопечной Иты. Ранд и Руши обучались у Ваки. А Белк, значит, учил Канка. Мне уже даже не казалось странным, что таким делом занимается парень лет семнадцати.
— Слушай, а кто учил тебя? — решил я поинтересоваться, чтобы нащупать связь и систему.
— Как всех: до десятой зимы — старейшины, а там Горм решил взяться.
Горм, значит… Может ли быть, что до десятилетнего возраста уже определяются какие-то способности? А затем ребёнка передают определённому наставнику в зависимости от склонностей, проявленных в детстве. Как ни взгляни, Белк сильный, крупный, и голова у него работает без лишних «тараканов», как у Ранда. И сейчас я даже начал замечать в нём черты Горма: рассудительность, терпеливость и стойкость. Он уже не раз их проявлял.
— За тебя тоже кто-нибудь возьмётся, пока не придёшь к Великой Охоте, — вдруг сказал Белк, словно понимая, с какой целью я задал наводящий вопрос. — Или пока Ранд не прирежет ночью.
Я резко глянул на Канка. Одно дело говорить о таком между собой — Белк заслужил доверие. Но Канк… его я ещё не знал. А слухи в племени расходятся быстро, и такие слова попросту опасны. И для меня, и для Белка.
— Лучше о таком не говорить, — осторожно заметил я.
— Нечего таить то, что просится наружу, — ухмыльнулся он и заметил мой взгляд на Канка. — А, вот о чём ты.
— Что? — спросил мальчишка, поглядывая то на меня, то на Белка.
— Ив как ночной охотник, крадётся даже при свете, — сказал Белк. — Канк лишнего не скажет, а то… — он глянул на мальца, и тот тут же растерялся.
— Ничего не слышу! — прикрыл уши мальчишка. — Ни-че-го!
— А ты его хорошо обучаешь, — улыбнулся я и тут же сделал пометку, что Канка можно считать относительно «безопасным».
И тут я понял, что и Шако, по всей видимости, подопечный Ранда. Хотя я не видел, чтобы он пытался навестить своего учителя, пока тот корчится от боли. Но всё же нельзя расслабляться. Каждый, кто связан с Рандом, потенциально опасен для меня.
— Белк, — переменил я тему. — Скажи лучше, ты не знаешь, где водится красная земля?
Охотник
