меня.
Злясь на себя за свою наивность и несообразительность, я подхожу к кабинету Лорэна и убеждаю себя в том, что в этом кабинете нет ничего страшного. И если Лорэна страшатся студенты, это не говорит о том, что мне, постдокторантке, его тоже следует бояться. И вообще, что он может мне сделать? Разве только убить, или, что немного хуже, уволить.
Около кабинета сидит все та же девушка-ассистентка Лорэна. В прошлый раз, когда я ее видела, я так переволновалась, что толком не разглядела ее. Она выглядит так, что вряд ли кто-то из мужчин будет в силах устоять: красиво «вылепленное» лицо, немного вздернутый нос, губы с приподнятыми уголками. Она сильно накрашена, особенно в сравнении с тем, как выглядят девушки в научном мире. Стройные ноги оголены чуть выше колена, а на пышном бюсте слишком смелый вырез. Темно-русые волосы приподняты на макушке, гладко зачесаны на висках и собраны в высокий хвост, открывая гладкую кожу шеи и декольте. Видимо, Лорэн выбирает секретарш под стать себе. Мое сердце словно пронзает тонкая игла: Эммануэль, скорее всего, предпочитает брюнеток.
Когда я подхожу, девушка не обращает на меня особого внимания.
— Могу я увидеть… Эмм… хм, профессора Лорэна, пожалуйста?
Девушка не поднимает на меня глаз, но нажимает накрашенным ноготком кнопку и произносит с легкой хрипотцой:
— Эммануэль, к вам студентка.
— Я — постдокторантка! — хочется мне закричать ей в ухо.
— Хорошо, Эмилия. Пусть войдет, — говорит сердитый голос. И Эмилия, наконец поднявшая свой томный взгляд, смотрит на меня так, будто я пустое место. Милая девушка. Наверняка она дружна с Изабеллой.
Я захожу в кабинет, поежившись, не понимая, как могла попасть впросак. Кабинет очень большой и такой же светлый, как наши офисы на третьем этаже, только стены здесь обшиты панелями, окрашенными в цвет слоновой кости, и он обставлен мебелью того же цвета, что и стены, с такими же фасками. Лишь длинный рабочий стол, перед которым я сидела во время интервью, выделяется в кабинете темным цветом древесины и более современным дизайном. На столе, рядом с большим современным монитором, стоит прекрасный букет розовых пионов в прозрачной стеклянной вазе, и повсюду витает их аромат. Но даже пионы не могут затмить его запах: меня окутывает древесный аромат какого-то дорогого мужского парфюма, название которого я не знаю и вряд ли узнаю.
Эммануэль, как всегда, одет с иголочки. На нем голубая рубашка с закатанными выше локтя рукавами, на руке крупные и, судя по всему, дорогие часы. Волнистые каштановые волосы сегодня зачесаны назад, и мне кажется, что они влажные.
— Здравствуйте, Эммануэль, — храбрюсь я. «Мне просто нужна его подпись», — произношу я про себя мантру собственного отчаяния. — Можно вас попросить подписать несколько бумаг?
На меня поднимается пара темно-голубых глаз. Они кажутся более яркими, наверное, это из-за цвета рубашки. Он явно не ожидал моего прихода. Я встречаюсь с его взглядом и понимаю, что забываю, как дышать. Я чувствую его присутствие своей кожей — как только мы оказываемся в одном помещении, воздух электризуется. Мне интересно, чувствует ли он то же самое.
— Какие еще бумаги? — удивленно спрашивает он, не поздоровавшись. — У нас с вами нет никаких совместных документов.
— Ээ… меня попросили занести их вам, — говорю я, замявшись.
— Хорошо, давайте сюда.
Его тон абсолютно безразличен. Видимо, он решает не вникать в мои злоключения, и я благодарна ему за это. Я подхожу ближе к его столу и протягиваю бумаги дрожащей рукой. Он просматривает их мельком и криво усмехается прочитанному. Интересно, что именно его так позабавило.
— Свободна, — он протягивает мне подписанные документы, не глядя на меня и практически бросая их мне в лицо.
Мое лицо словно обжигает огнем. И я понимаю, что если я один раз дам слабину и позволю такое отношение к себе, я вряд ли изменю создавшуюся ситуацию в лучшую сторону и только поспособствую творящемуся произволу. К тому же я не буду уважать сама себя, и это явно перевешивает.
Поэтому, несмотря на все мои страхи, я произношу тихо, но твердо то, что в здравом уме мне бы даже в голову не пришло:
— Кто вам разрешил так со мной разговаривать?
Бетан может мною гордиться.
Его реакция не заставляет себя долго ждать. Он удивленно поднимает на меня свои глубокие глаза, в которых можно запросто утонуть, уж я-то знаю. В один миг его взгляд меняется с удивленного на угрожающий.
— Что ты сказала? — он встает и, как грозовая туча, приближается ко мне.
Я понимаю, что моя храбрость ушла и на прощание помахала рукой. Жар охватывает мое тело, и все, что я хочу — это бежать отсюда куда глаза глядят. Эммануэль нависает надо мной с явным намерением порвать меня на британский флаг. Я пытаюсь напомнить себе, что мне ничего не угрожает, что все, что он может сделать — это уволить меня. Мы находимся в общественном месте, за дверью есть свидетель, и это немного придает мне сил.
Эммануэль явно считывает мой испуг в доли секунды. И что-то меняется. Он отходит от меня, явно пораженный собственной реакцией.
— Ты можешь идти, — произносит он после продолжительной паузы, и я чувствую волнение в его голосе. — И кое-что еще напоследок, — произносит он уже более твердо. — Впредь помни: выполняя чужую работу, ты не добьешься ни любви, ни уважения. Потому что таких не любят. И не уважают.
Мои глаза застилают слезы, и я не понимаю, чем заслужила такие жестокие слова. И одновременно у меня хватает сил корить себя за то, что я не разглядела в Марии такую паразитическую черту, как желание переложить свою работу на другого человека, который не является твоим подчиненным и не предлагает свою помощь.
Я выскакиваю из кабинета как ошпаренная и, словно стремясь, вопреки инстинкту самосохранения, выпить до дна чашу своего унижения, поворачиваю свое пунцовое лицо в сторону ассистентки Эммануэля. Как там ее зовут? Эмилия? Она ему даже по имени подходит. Девушка все так же непринуждённо сидит за столом перед дверью в его офис. Она спокойно смотрит на меня томным и одновременно уверенным взглядом, на губах появляется полуулыбка:
— Ну что, тоже решила, что ты особенная? Вчера здесь уже рыдала такая же влюбленная, с глазами олененка. Потерявшая связь с реальностью. Вы хоть иногда смотрите на себя в зеркало и почаще вспоминайте, откуда вы и кто вы.
Последнюю фразу она произносит, уже переведя взгляд на монитор своего компьютера, словно утомившись от своей недолгой речи, отлично понимая, что обрекает мое сердце на
