с сожалением, готов был отпустить девушку. Но если он повернется, он тоже увидит отца. И что тогда? Меткий выстрел без эмоций?
Ева обвила шею снайпера руками, прикрыла глаза и распахнула губы. Боевик впился в нее жадным поцелуем. Объятия были долгими, мужские руки жадными. Его холодные ладони проникли под ее пижаму, гладили спину, спускались ниже.
Ева бросила взгляд сквозь штакетник. Под кустом было пусто. И стала отбиваться:
— Хватит! Пусти! Тут опасно.
По улице с автоматами наперевес шли боевики с шевронами батальона «Сечь». Из-за их спин появился Чеснок в бронежилете, увидел труп под забором.
— Двухсотый? — спросил он Могилу.
— Ну так, — ухмыльнулся снайпер.
Офицер уже выпустил Еву. Девушка забежала в дом.
— Хоть бы одного в плен взяли, — выразил недовольство командир.
— Они наших троих положили!
— А ты думал мы свиноферму охраняем. — Чеснок перевернул ногой убитого. — Обыскали? Какого ляда он сюда бежал? Чей дом?
— Наша лаборантка живет. София Сидоренко с мамкой и дочкой.
— Заглянем, — решил Чеснок. — Обыщите двор.
Ева, вернувшись в дом, успела шепнуть маме:
— Папа жив.
В дом уже вламывались с проверкой.
— Осмотреть! — приказал Чеснок и обратился к Софии, закутавшейся в одеяло. — Ты чужих рядом видела?
София мотнула головой:
— Мы проснулись от выстрелов, испугались.
В комнату вернулся боевик, осмотревший жилище.
— Кроме баб никого нема, — доложил он. — И во дворе пусто.
Чеснок скользнул взглядом по Софии, как бесполезному предмету, но что-то вспомнил и решил:
— Сидоренко, живо в лабораторию! Проверить, что испорчено.
— Я лаборант, знаю не всё. А американцы Стив и Джон…
— Они под охраной, пока не разберемся.
По рации Рябина доложил командиру:
— Чеснок, взяли сепара! Раненный.
— Говорить может?
— Заставим. Но долго не протянет.
— Иду! — воодушевился главарь националистов.
Встревоженная София быстро оделась и поспешила вслед за «сечевцами». Во дворе лаборатории Чеснок допрашивал тяжело раненого ополченца, криво привалившегося к забору. Окровавленное лицо пленника освещали фонариком. София пригляделась и выдохнула: это не Игорь, она его не знает.
— Кто вас послал? — требовал Чеснок.
— Комбат.
— Какое задание?
— Я рядовой, в детали не посвящен, нес взрывчатку, — хрипел ополченец.
— Сколько вас в группе?
— Восемь, — выдохнул раненый и прикрыл глаза.
Рябина доложил командиру:
— У нас семь трупов вместе с этим.
— Не дай ему сдохнуть! — потребовал Чеснок.
Пленнику вкололи обезболивающее. Он открыл глаза. Чеснок склонился на ним и приставил пистолет к виску:
— Где восьмой? Кто еще был с вами?
— Был проводник. Довел — и в сторону.
— Кто такой? Ну!
— Вроде с Харькова. Кличут Таксист… Он знает кого-то из местных, — из последних сил выговорил раненый.
— Кого⁈
Глаза раненого закатились, он перестал дышать и обмяк.
София охнула, сжалась и посеменила в лабораторию. За спиной раздавались рявкающие приказы Чеснока:
— Устроить облаву! Проверить дома, искать чужака. Найти Таксиста!
Глава 9
Бронированный джип без номеров въехал на охраняемую территорию заброшенной шахты. За ним следовал пикап с личной охраной. Из головной машины, тяжело хромая на левую ногу, вышел командир ополченцев с позывным Комбат. Он опирался на костыль. Тридцатипятилетний мужчина с неуемной энергией тяготился вынужденной немощностью от осколочного ранения после подрыва мины на дороге. Его сопровождал рассудительный заместитель с позывным Нитрон старше командира лет на десять.
К начальству подбежал невысокий юркий командир взвода с позывным Дукат.
— Комбат, из Манефы вернулся только один.
— Кто?
— Таксист.
— Остальные?
— Или убиты или… — Дукат не договорил. Скривившееся от досады лицо подчеркнуло провал операции.
— Таксиста ко мне! — распорядился командир, преодолевая две ступеньки в двухэтажную постройку из красного кирпича.
В душной комнате с длинным столом и забитыми досками окнами Комбат опустился на стул в торце стола лицом к двери. Справа от него сел Нитрон. Оба закурили. Сквозь клубы дыма они придирчиво разглядывали прибывшего Таксиста. Тот замер в понуром ожидании у противоположного конца стола.
Наконец Комбат ткнул окурок в пепельницу и спросил:
— Таксист, я вижу, ты цел. Почему?
— Отлучился к жене. Она предупредила, что биолабораторию нельзя взрывать. Я побежал к нашим, но было поздно.
— Что случилось?
— Наши вошли на объект и напоролись на мины. И началось…
— Что с хлопцами?
Таксист склонил голову:
— Они отстреливались, потом всё стихло. Я ждал в условленном месте. Никто не вышел.
Комбат отшвырнул прислоненный к стулу костыль, закурил новую сигарету, посмотрел исподлобья.
— Твоя жена прислала нам фото. Забор, здания, пост охраны и ни черта про мины!
— Телефон жены под ежедневным контролем. Дочь Ева снимала, где могла. Девчонка, что она понимает.
— Где были мины?
— Наши зашли через запасной выезд. Ночь, не углядели.
Комбат тихо выругался. Нитрон спросил об услышанном в начале:
— Почему американскую лабораторию нельзя взрывать?
— Взрыв распылит вирус. Эта дрянь создана против русских, убьет всех.
— Русских? — переспросил Нитрон.
— Так задумали американцы.
Нитрон посмотрел на Комбата. Тот понял его взгляд: хочет обсудить что-то важное.
— Свободен! — указал Комбат Таксисту.
Оставшись вдвоем, Нитрон сказал:
— Комбат, надо звонить в Москву. Вирусы, биолаборатория, американцы — это не в нашей компетенции.
Комбат докурил, щурясь от дыма. Тщательно примял окурок в переполненной пепельнице и, со словами: «Хлопцев жалко», набрал номер куратора из главной спецслужбы России.
Уже на следующий день заместитель директора ФСБ генерал-лейтенант Богданов возглавил руководство операцией с кодовым названием «Чума». В его кабинете на Лубянке помимо руководителей отделов присутствовали генерал войск радиационной, химической и биологической защиты Игнатов и командир спецназа полковник Матохин.
Игнатов, демонстрируя наглядные материалы, докладывал:
— В любой войне поражение терпит тот, у кого заканчиваются ресурсы: деньги, вооружение или люди. Профессиональные военные самый ценный ресурс. В продолжительной войне наибольшие потери армия несет не на поле боя, а от болезней. Возьмем Наполеона. Во время отступления от Москвы безвозвратные потери французов составили триста тысяч человек. Некоторые умерли от голода и холода, но больше всего — от инфекционных болезней. Вирус — вот главный враг любой армии.
Богданов пошевелил седыми бровями, показывая, что теории ему достаточно, и спросил:
— Что нам известно об американских биолабораториях на Украине?
— Лаборатории по вывеске гражданские, но финансируются Пентагоном. Это само по себе показательно: военное ведомство
