потянут ещё несколько лет. Нижегородские мощности простаивают на треть после того, как Кострома и Ярославль перестали размещать заказы. Мне нужна загрузка, вам нужен металл. Арифметика простая.
Предложение было ожидаемым и разумным. Магическая клятва гарантировала, что Демидов не подложит мне бракованные товары и не сорвёт поставку в критический момент, а собственное производство в моих землях покрывало потребности лишь частично. Развернуть полноценные мануфактуры с нуля — дело нескольких лет. Нижегородские мощности могли закрыть разрыв уже сейчас. Мы условились, что Демидов пришлёт представителя с конкретными цифрами по ценам и срокам. Рукопожатие вышло деловым и коротким — двое людей, которых связывала не дружба, а нечто более надёжное.
Князь Тюфякин из Суздаля нашёл меня у десертного стола. Суетливый, нерешительный, с мягким одутловатым лицом, без жены, которая, по устойчивым слухам, и была настоящим правителем Суздаля. Тюфякин подтвердил союзнические обязательства скороговоркой, как школьник, отвечающий заученный урок, и попытался ускользнуть. Я его задержал.
— Яков Никонорович, — сказал я тихо, придвинувшись на полшага. — Суздаль — маленькое княжество, зажатое моими владениями с двух сторон. Вас тревожит будущее, и я это понимаю.
Тюфякин замер, прижав бокал к груди обеими руками.
— Если когда-нибудь вы решите, что управление княжеством приносит вам больше тревог, чем удовольствия, мы можем обсудить вхождение Суздаля в мои земли. Вы сохраните положение, комфортный уровень жизни и избавитесь от головной боли. Я обеспечу безопасность и возьму на себя администрирование. Подумайте. Мне не нужен ответ сейчас или завтра. Просто подумайте.
Суздальский князь моргнул, поглядел на меня, открыл рот, закрыл и кивнул, после чего ретировался к своему столу. Я видел, как он сел и уставился в тарелку, не замечая еды. Задумался. Это хорошо.
По существу, у Тюфякина не было выбора, и он это понимал. Суздаль со всех сторон окружён моими территориями. Торговля идёт через мои дороги, безопасность обеспечивают мои патрули, караваны досматривают мои заставы. Князья Дулов в Иваново-Вознесенске и Ковров в одноимённом городе не станут тянуть на себя чужой буфер, а больше Тюфякину не к кому прислониться. Можно было, конечно, просто подождать, пока Суздаль сам дозреет под давлением обстоятельств. Через год-другой экономика маленького княжества окончательно завязалась бы на мои инфраструктуры, и формальное присоединение стало бы вопросом бухгалтерии, а не политики. Я предпочёл предложить это сейчас, открыто, без принуждения. Добровольный вассал полезнее покорённого, а Тюфякин, избавленный от необходимости принимать решения, к которым не был приспособлен, мог оказаться на удивление лояльным.
Представитель Касимова — осторожный, немолодой чиновник в хорошем костюме — интересовался торговыми условиями для караванов, идущих через мои земли. Небольшое юго-восточное княжество не имело ни амбиций, ни ресурсов для самостоятельной политики. Я предложил стандартные пошлины и охрану караванов, обеспеченную силами регулярных патрулей. Чиновник записал условия, поблагодарил и откланялся.
Представитель Иваново-Вознесенска оказался живее и тревожнее. Текстильный центр к северо-востоку от Владимира, зажатый между моими территориями и Костромой, страдал от набегов Бездушных с востока. Окраинные мануфактуры теряли рабочих, караваны с тканями грабили то бандиты, то твари. Я предложил обучить их Стрельцов по угрюмской системе в обмен на льготные поставки текстиля для армии. Представитель оживился: форма, палатки, перевязочные материалы — мои бойцы потребляли ткань в промышленных объёмах. Договорились о визите инструкторской группы в течение двух недель.
Ковровский делегат говорил о холодном оружии. Ковров славился клинковым производством, и заказы от моей армии могли загрузить их мастерские на годы вперёд. Меня интересовали не столько готовые изделия, сколько возможность размещать заказы на ковровских мощностях, предоставляя Сумеречную сталь в качестве сырья. Делегат ухватился за идею мгновенно: работа с редким металлом поднимала репутацию их оружейников на совершенно другой уровень. Мы договорились о визите делегации с мастерами-оценщиками для обсуждения технологических возможностей.
Последней встречей вечера стали братья Мальцовы из Гусь-Мальцевского. Иван и Сергей — крепкие бородачи, деловитые, без тени аристократической спеси, которая так раздражала меня в большинстве местных правителей. Вольный торговый город на юге от Владимира управлялся купеческим советом, а не князем, и братья Мальцовы были его фактическими хозяевами. Они говорили быстро, по существу, перебивая друг друга и тут же дополняя. Их интересовало одно: стабильность и предсказуемость.
— При вас правила понятны, — сказал старший, Иван, прямо глядя мне в лицо. — Пошлины фиксированные, коррупцию караете, дороги патрулируете. Нам большего не нужно.
Они предлагали сделать Гусь-Мальцевский торговым хабом между моими территориями и южными княжествами. Город стоял на перекрёстке дорог, имел развитую складскую инфраструктуру и репутацию нейтральной площадки. Идея была здравой, и нейтральный статус города мог пригодиться для переговоров, на которые другие правители не поехали бы ко мне в Угрюм. Я согласился обсудить детали в рабочем порядке.
К полуночи я вернулся к нашему столу, где Ярослава разговаривала с Евгенией Волконской. Жена подняла на меня вопросительный взгляд, и я чуть качнул головой: всё в порядке.
Откинувшись на спинку стула, я позволил себе минуту, чтобы свести воедино всё, что произошло за вечер. Карта вокруг меня перестраивалась.
Откровенных врагов среди ближайших соседей не осталось. Щербатов лежал в земле под Владимиром. Шереметьев и Терехов исчезли с доски. Вадбольский сидел далеко, в Астрахани, и не представлял угрозы. Потёмкин — другое дело: далеко, опасен, умён, располагает ресурсами и терпением. Для прямого удара у него пока не было повода, и после сегодняшнего разговора у камина он знал, что у меня есть документы по «Чёрной Версте», где этот ублюдок проводил эксперименты над Бездушными и людьми. Страховка, не абсолютная, но рабочая.
Главной проблемой оставалась технологическая блокада. Бастионы контролировали производство всего, от станков до шахтного оборудования, и кто-то целенаправленно перекрывал мне доступ к этим товарам. Первый шаг к решению был сделан сегодня — триста магофонов от Светлоярова в обмен на образцы дронов. Это латало дыру, а не решало проблему, и я отдавал себе в этом отчёт. Необходимо было либо наладить собственное производство, либо найти обходные каналы, либо заставить тех, кто организовал блокаду, отступить. Желательно — всё одновременно. Этим предстояло заняться завтра.
Сегодня у меня была свадьба.
Глава 5
Совещание я назначил на раннее утро, пока июльская жара не превратила кабинет в парную. Окна цитадели были распахнуты, и тёплый ветер с канала, где всё ещё ходили баржи с камнем, шевелил бумаги на столе, придавленные чернильницей и рукоятью ножа.
Крылов явился первым, как всегда. Григорий Мартынович сел по левую руку, разложив перед собой три папки с аккуратными ярлычками: «Кострома», «Ярославль», «Муром». Следом подтянулся вернувшийся из поездок Артём Стремянников с кожаным портфелем, набитым сводными таблицами.
