то, как оформляются цитаты в этом примере…
Резкий стук в дверь прерывает монотонный голос профессора Кейна, и на пороге аудитории появляется декан Робинс. При виде сурового выражения на его лице я выпрямляю спину.
– Декан Робинс, – кивает ему профессор Кейн. – Чему обязаны таким вниманием?
– Я прошу прощения за то, что прерываю вас, – говорит декан. – Но мне нужно забрать одного из ваших учеников. – Он окидывает взглядом море лиц. – Адриан Эллис. Сынок, можешь пойти со мной?
По аудитории прокатывается шепот удивления, и, хоть декан называет не мое имя, мне все равно становится не по себе.
Адриан встает и лениво улыбается, похоже меньше всех переживая.
– Конечно, сэр. А что, какие-то проблемы?
И в этот момент в дверях появляется детектив Миллс – руки скрещены на груди, вид как никогда серьезный. Полицейский значок поблескивает под светом ламп, а на бедре сегодня кобура с пистолетом.
– Мистер Эллис, у меня есть к вам несколько вопросов, – говорит она резко. – И не забудьте захватить свой портфель.
Могу поклясться, что вижу, как нагловатая ухмылка сползает с лица Адриана – всего на секунду, – но потом снова возвращается так быстро, что я уже не уверена, что мне это не показалось.
– Конечно. Как скажете, детектив. Не хотите позвонить моим родителям? – Вопрос явно звучит с иронией и вызывает в толпе несколько смешков.
Детектив Миллс остается невозмутима.
– Мистер Эллис, вам уже восемнадцать, так что нет. В этом нет необходимости. Следуйте за мной. – Она кивает в сторону выхода, и Адриан, перекинув через плечо лямку портфеля, сбегает по ступенькам.
Она конвоирует его из класса, но по сравнению с ним кажется карликом, так что выглядит это почти комично.
Как только дверь за ними закрывается, по толпе прокатывается ропот, и профессор Кейн, который, похоже, удивлен не меньше нашего, пытается успокоить класс.
– Ладно, ладно. Хватит галдеть. Давайте вернемся к занятию.
Я плюхаюсь обратно на место, и по спине пробегает холодок страха.
Радует тот факт, что детектив Миллс восприняла меня вполне серьезно и собралась допросить Адриана.
Но то, что она пришла в школу и устроила представление на глазах у всего класса? Совсем не радует.
После того, что я сказала ему на акции памяти, Адриан догадается, что копам сдала его именно я. Что это из-за меня его перед всей школой увели как подозреваемого.
Остается только надеяться, что ответы, которые он даст, будут того стоить, потому что я более чем уверена, что только что нажила себе врага в лице самого влиятельного ученика школы.
* * *
Я не вижу Адриана до конца дня, но сплетни ползут быстрее, чем лесной пожар, особенно когда распускает их Софи Адамс. К концу занятий она превращается в этакого пиар-менеджера Адриана и добивается того, чтобы всем и каждому было ясно, что он никакой не преступник.
«Нет, у него абсолютно никаких проблем с полицией».
«Он всего лишь помогает им завершить расследование смерти Микки, чтобы его семья наконец могла покончить с этим. Вы же знаете Адриана. У него слишком большое сердце. Он не умеет отказывать».
Это звучит настолько правдоподобно, что, если бы я не была в курсе, тоже бы купилась.
Но вместо этого всю следующую неделю я не могу избавиться от паранойи.
Все время оглядываюсь, словно ожидая, что Адриан накинется на меня за то, что сообщила про него в полицию. Но ничего не происходит.
К счастью, шансов на это мало, потому что мы встречаемся только на подготовительных курсах и во время обеда, но у меня такое чувство, что, если бы захотел, он бы меня нашел.
Адриан не ищет со мной встречи, не пытается заговорить.
Какую бы историю он ни рассказывал людям о допросе у детектива Миллс, моего имени не упоминается.
И жизнь возвращается в нормальное русло.
Смерть Микки становится избитой сплетней. Больше никто не отрывает Адриана от уроков, и я снова становлюсь невидимкой – хотя паранойя все еще не отпускает, как фантомный паук, вцепившийся в кожу. Я не могу избавиться от ощущения, что все только начинается.
Глава 6
Я не до конца осознавала, насколько меня потрясла смерть Микки, пока в воскресенье вечером не раздался звонок телефона. Звонила мама. Уже лежа в постели, я вздрагиваю, когда на экране высвечивается ее имя, и раздумываю, не отправить ли звонок на голосовую почту, но понимаю, что она не остановится.
– Мам, привет.
На другом конце слышится раздраженный вздох.
– Ну надо же, посмотрите, кто наконец-то взял трубку. На этой неделе я три раза пыталась до тебя дозвониться. – Сегодня ее южный акцент слышится особенно явственно, что означает, что она крайне недовольна мной.
– Да, прости. В новом семестре напряженный график.
– Ты за тысячи миль от меня, а я даже не могу до тебя дозвониться. Как по-твоему, Поппи, что я должна чувствовать?
Я зажмуриваюсь. Она даже не пытается сделать вид, а сразу давит на чувство вины.
– Прости мам. Просто столько всего навалилось. Готовилась к презентации стипендиатов и…
– Презентация? Так вот почему ты не отвечала на мои звонки?
– И кое-кто недавно умер…
– Кто-то умер? – удивленно переспрашивает она. – Кто?
– Один из моих одноклассников. Он покончил с собой две недели назад. Это было… тяжело.
– Покончил с собой? Это ужасно.
– Да. Я…
– Давай не будем об этом, – вздыхает она. – Это нагоняет на меня тоску, а я только пришла с двенадцатичасовой смены.
Ее нежелание меня выслушать задевает за живое, но я стискиваю зубы и не спорю.
– Ты слишком много работаешь. А что, Рик так и не нашел себе работу?
Эта тема для мамы всегда очень болезненна. Сама не знаю, почему все время ее поднимаю.
– Твой отчим… – меня передергивает от этого слова, – все для нас делает.
Не совсем так. Рик сделал для меня только одно: ему настолько ненавистно было само мое существование, что он убедил мою мать отпустить меня в Лайонсвуд, и это было верным решением.
– И он работает, – продолжает она. – Помогает там своим приятелям. Чинит старые мотоциклы. Зарплату получает в конверте.
Я закатываю глаза. Рик ненавидит восьмичасовой рабочий день со стабильным доходом почти так же сильно, как правительство.
– Рада за него, – говорю я, не удержавшись от капли сарказма.
– Так, значит, в школе все нормально? Как твои оценки?
– Угу, хорошо. Выпускной год пролетел незаметно. Жду не дождусь, когда наконец отправлю документы в колледж, – вру я.
– Это замечательно, милая.
Уж лучше соврать.
Мне казалось, что после того, как я уехала в Лайонсвуд, мама только
