смешанный с кусочками высушенных фруктов. Прикинула, кого можно назвать в первую очередь. – Пони тоже.
– Так и знал! – Додонов хлопнул себя по колену. – Славный малыш. Я его в пристрой определю, там и светло, и тепло.
– Хорошо бы научить его читать, – добавила Алина. – Купить азбуку на кубиках, сказки…
– Все купим! Ах, Алина Елисеевна, если бы не мои годы, сей бы момент предложение вам сделал руки и сердца!
Алина, к собственному удивлению, покраснела. Ведь не девочка давно и привыкла, что мужчины на нее внимания не обращают, с ее-то мужской стрижкой и манерой одеваться. И комплимент Додонов просто от душевной щедрости отвесил, но все же…
– Поеду собирать вещи. – Она встала. – А то мои помощники, боюсь, на радостях разобьют что-нибудь.
«Особенно бабушкин сервиз на десять персон, с золотыми лотосами, который Инна невзлюбила по непостижимой причине. Теперь хоть будет куда его поставить».
Жить им предстояло во флигеле, но в гораздо лучшем, чем их городской, съемный. Додонов готов был отдать Алине половину барского дома, но она отказалась. Отдельно будет удобнее.
Выйдя на крыльцо, Алина вдохнула полной грудью. Работы впереди – непочатый край. Она ведь даже не со всеми обитателями заповедника познакомилась, а скоро новые прибудут. Но зато это работа, за которую не стыдно перед собой.
Кельпи ждали ее, запряженные в коляску. И кто же это постарался?
– Прошу прощения. – Из-под поднятой кожаной крыши коляски выглянул незнакомый Алине демон, одетый в такой же рабочий комбинезон, как у Инны и Стаса, только новый. – Взял на себя смелость немного похозяйничать.
Голос показался знакомым. Хотя Алина определенно никогда не видела прежде эти резкие черты лица и заплетенные в косы черные волосы, в которых промелькивали алые пряди. Демон подмигнул рубиновым глазом.
– Ваше высочество?!
– Да брось! – Он махнул рукой с чересчур длинными пальцами. Алина профессиональным взглядом зацепилась за воспаленные отметины на фалангах, словно демон содрал с себя кольца, вросшие в мясо.
– Это я там был высочество, а здесь просто Алекс. Как уже говорил, я чрезвычайно любопытен. И решил лично проследить, как будет жить-поживать вся эта… причудливая компания. Не прогонишь? Договор подпишем, разумеется.
«Еще один бракованный, – мелькнула шальная мысль во внезапно опустевшей голове Алины. – Но кто бы посмел отбраковать герцога пятого уровня Преисподней? Разве что он сам… А так ли уж хорошо демонам в Преисподней? Вон, Инна со Стасом с радостью оттуда сбежали и о возвращении даже не помышляют».
– Не прогоню. – Алина каким-то чудом умудрилась дойти до коляски, ни разу не споткнувшись. – Я… рада.
Коляска покатила к воротам усадьбы. Алина покачивалась на мягком сидении и улыбалась. Жизнь только что стала еще сложнее, но бывший герцог весело насвистывал что-то из Вагнера, и парадоксальным образом это казалось правильным – то, что он здесь.
Главное, чтобы больше никто из Преисподней в заповедник не попросился. Трех демонов на ближайшие полсотни лет вполне хватит. А там видно будет…
Наталья Самойлова
Хозяйка мертвых
Смотрелись они, конечно, грозно.
Впереди молодой княжич Горислав со своим толмачом. Позади его дружинники – двадцать человек, все конные. Дальше уже все прочие.
Лошади при свете дня выглядели не так зловеще, как ночью, но все равно жутко. Степняки косились на них, перешептывались.
Княжич в боевых доспехах тоже был чудо как хорош. Высокий, статный. Никто ж не знал, что на самом деле он глуп как пень еловый. Хорош только мечом махать, да песни орать.
Сама Вида стояла скромно позади прочих, волосы и нижнюю часть лица ее прикрывал темный платок. Вроде бы и для тепла, и для уважения к традициям. А на самом деле очень удобно – внешность у Виды хоть и не самая приметная, но все же кто-то из людей хана мог ее узнать.
Женщин с ними всего было две, вместе с Видой, вторая, тоже в платке, стояла по левую руку от Рината.
Служанка Матрена, вечно полусонная, выбрана была нарочно за глупость и медлительность. Расторопная служанка невольно бы сторонилась Виды, а эта стояла дуб дубом. Хорошо.
Горислав стоял важно, с ханом беседовал, чуть наклонив голову. Выходило небыстро: пока толмач переведет раз, потом еще раз. Княжич хмурился, разговор, видно, и с толмачом был для него труден. Но хмурился он тоже красиво и грозно, так что это было на руку.
Говорили долго. Вида успела и замерзнуть, и всех рассмотреть. Но ничего интересного не происходило: шаман встречать гостей не вышел. А самого хана она уже видала, когда тот прошлой весной в Новиград приезжал.
Наконец, приветственные речи закончились, Горислав со свитой развернулся и поехал назад. В этот момент лошадь под одним из дружинников начала крениться набок. Сейчас упадет, подумала Вида. Даже не испугалась, потому что страх за три дня путешествия весь ушел.
Не упала.
* * *
Пока ставили шатры, Вида маялась. Сперва бродила по лагерю, все пыталась отыскать место, где ветер бы не пробирал до костей. Вскоре, конечно, поняла, что пустое это.
Не было во всей степи такого места. Ветер дул со всех сторон одновременно, мелкая снежная крупка засыпалась даже за воротник.
Лошади тревожили Виду сильно, но пока что подходить к ним было нельзя. Подождите, мои хорошие, прошептала она мысленно. До темноты только подождите.
Лошадей этих задумали еще три года назад вместе с Димитриусом. Работа на первый взгляд простая, а на деле оказалось – куда как непросто. Сколько всего надо вложить лошади, чтобы и рысью могла, и галопом, и человека слушалась. Вида сама не из опытных всадниц, тогда всю задницу себе отбила, пока поняла, что к чему.
Шкуру мертвяцких лошадей еще промазывали жиром с добавлением порошка из толченых гнилушек. Живая лошадь такого, понятно, не выдержит, а этим хоть бы что. В темноте кожа светилась сине-зеленым, вполне себе жутко. За три дня дороги волки к их лагерю ни разу и близко не подошли.
Тут Матрена тронула Виду за руку, показала глазами на шатер. Мол, поставили уже, можно проходить. У них был свой – поменьше, чем у княжича, но, по крайней мере, отдельный. И даже огонь внутри разожгли, чтобы можно было обогреться с дороги.
Оказалось, Вида уплыла совсем в свои мысли. Последнее время это с ней часто случалось.
* * *
В шатре Вида позволила себе немного выдохнуть. Что ж, можно сказать, первая четверть работы – позади.
Платок она скинула. Намочила тряпочку в теплой воде, обтерла лицо и шею сзади. Хотя что
