девиц красных погублять! Думаешь, нет на тебя богатыря-управы? Ан нет, пришел я на небо по своему делу, а твоего так не оставлю. Выходи со мной биться, змей, посмотрим, чья одолеет!
И стали они биться. Змей огнем пышет — Глебушко потом утирается, змей хвостом бьет — Глебушко хлыстом машет, змей лапами когтит — Глебушко лавками отбивается. Не могут они друг друга одолеть, день не могут, другой не могут, уж и третий пошел, Глебушко изловчился, да и поймал голову змеиную посередь ножек столовых. Застрял змей, ни пошевелиться, ни освободиться, и попросил у Глебушка пощады. А тот и говорит — верни, мол-де, змей треклятый, царевен небесных отцу-батюшке, может, и смилуюсь тогда. Вмиг возвернул змей царевен во дворец, как обрадовались они, как начали отца-батюшку да сестрицу меньшую целовать, тут у них и пир пошел. А Глебушко столом оземь хватил и освободил змея. Склонил змей голову низко перед Глебушком и говорит:
— Буде я тебе, Глебушко, понадоблюсь, только крикни зычно, и я прилечу.
Сказал так и сгинул, а Глебушко, как ни отпирался, а на пир пошел. Взошел он в палату, аж в глазах от красоты небесной да роскоши зарябило, да и забыл, откуда родом, да зачем на небо пожаловал, забыл про Аленушку-богатырицу, про матушку ее слепую, про отца-батюшку Берендея, про родину свою милую. Все позабыл Глебушко, на меньшую дочь царя небесного глядючи, и сыграл царь небесный о ту же пору свадебку, поженил Глебушко на царевне небесной. И стал Глебушко небесным человеком, даже дух человеческий потерял. Сидит целыми днями во дворце, пирует да жирует, об Аленушке, суженой своей, и не вспоминает.
А на земле меж тем его Настасья, слепица жалостливая, дожидается, дни считает. Уж и дерево, из семечка пророщенное, засохло, а Глебушка все нет как нет. Вот пошла она к Княгине-мыши и говорит:
— Отпусти ты меня, Княгиня-мышь, на небо, за Глебушком, чует мое сердечко материнское, приключилось с ним напасть, без меня ему нипочем не выбраться.
Спрашивает ее Княгиня:
— Как же ты, болезная, на небе не потеряешься?
А Настасьюшка отвечает:
— Авось перемогнусь!
Дала ей Княгиня-мышь зернышко заветное, наказала, что делать надо, и отпустила с богом. Посадила Настасья семечко, выросло дерево, села она на вершину, так до неба и добралась, верхушку прищепила, да и пошла наощупь Глебушка искать.
Брела она долго и добрела до ворот дворцовых, где жил Глебушко со своей женой небесной. Стала она в двери стучать, авось кто и откроет. Прибежали слуги расторопные, отворили ворота и спрашивают Настасьюшку:
— Ты откуда здесь взялась, как с земли добралась и кого тебе надобно?
Отвечает им Настасьюшка:
— Зовут меня Настасьей, я мать богатырицы Аленушки, а пришла за суженым ее, за Глебушком, сыном Берендеевым. Нешто он у вас загостился?
Говорят ей слуги расторопные:
— Нет здесь людей, здесь и духом человечьим не пахнет! Иди-ка ты отсюда подобру-поздорову!
А Настасьюшка, хоть и слепая, а сердцем лучше зрячей чует. Говорит она слугам:
— Неправда ваша, я сердцем чую, здесь мой Глебушко, никуда я без него не пойду!
А слуги ее взашей гонят, с неба сталкивают. Поднялся сыр-бор, шум и гам, услыхал его Глебушко, вышел из ворот, увидел Настасьюшку и разом все вспомнил. Подхватил он Настасьюшку под белы ручки, на слуг прикрикнул и говорит ей:
— Глупый я да неразумный человечишко! Говорила мне Владычица-мышь, что нельзя человеку на небо заглядываться, да я не послушался. Вот и оженил меня небесный царь на своей дочери обманом, пригрелся я на небесных хлебах, невесту свою милую в беде оставил. Нет мне прощения!
Обняла его Настасьюшка, провела рукой по головушке буйной, да и повела за собой. Пришли они к месту, куда дерево Настасьино доросло, и спустились по нему на землю. Поклонился Глебушко Настасье земно, поблагодарил за науку и говорит:
— Спасла ты меня, мать земная, на путь наставила, пора мне на поиски Аленушкины отправляться, на самое дно море-окияна опускаться. Жди меня здесь три лета и три зимы, а ежели не вернусь, возвращайся с богом в царство Заповедное, помни об Аленушке, да и меня лихом не поминай. Передашь отцу да матери весточку грустную, а сама не печалься, бог даст — свидимся. Прощай же!
Сказал так и пошел куда глаза глядят. Пойдем и мы, а то во рту пересохло, а ежели кто нальет, так мы с благодарностью будем. С вас — квас, с нас — про Глебушко рассказ.
Сказка 7. Про то, как Глебушко за Аленушкой ходил
Что было, то прошло, много горя принесло, да только что толку печалиться, знай себе живи. Так и наша сказка про Аленушку — ровно клубок мотается, вроде и краю не видно, а кончику-то быть. Только ведь конец разный бывает, пока не дослушаешь — не поймешь.
Идет Глебушко к морю-окияну, а сам от усталости и голоду еле ноги несет. — после небесной пищи кусок в горло нейдет. Зашел в сосновую рощу и видит — душит ядовитая трава молодые деревца, к солнцу тянуться не дает. Повырывал Глебушка ту траву с корнем, ногами истоптал, освободил деревца и вдруг слышит, как большая сосна ему иглами шуршит:
— Спасибо тебе, богатырь, спас моих детишек малых, уж и я в долгу не останусь.
Идет Глебушко дальше, смотрит — пересохло болотце, а в нем головастики лягушиные застряли, выбраться не могут. Собрал их Глебушко в горсть, да и перенес в ручей. Поплыли они по течению, а мать их лягушка на камень взобралась и говорит:
— Спасибо тебе, богатырь, спас моих детишек малых, уж и я в долгу не останусь.
Идет Глебушко дальше, видит — упала коряга, ручей запрудила, воду замутила, а в воде карасики мечутся, рот разевают. Выбросил Глебушко корягу куда подальше, муть и разошлась, а к Глебушке мать-карасиха подплыла и говорит:
— Спасибо тебе, богатырь, спас моих детишек малых, уж и я в долгу не останусь.
Вышел Глебушко на берег моря-окияна, глядит окрест — конца-края тому морю не видно, как в нем Аленушку
