какой-то момент голос едва уловимо споткнулся, сбился, но тут же выправился и потянул ее дальше мимо хлопающих, мокрых простыней, шума вроде бы… проливного дождя и чьего-то трубного рева. Ей показалось так могут трубить лишь слоны. Голосов она не слышала, но то и дело в голове ее словно появлялись обрывки не принадлежащих ей мыслей:
«А теперь он весь пойдет спа-а-ать…», «Добрый мой мячик Боб…», «Иисусе – наш спаситель...», «А-жи-жа! А-жи-жа! А-жи-жа!!!..АЖИИИИЖААА!»
Последнее было так мучительно, что она едва удержалась, чтобы не заткнуть уши. Но, к ее облегчению, вскоре все стихло, лишь шаман тянул свою белиберду, да еще тоненько жужжало на периферии, словно где-то под потолком пищал комар.
«Нет потолка… Боже, где я?», - пронеслось в голове, и она с облегчением поняла, что это, наконец, ее собственная мысль. А еще через некоторое время шаман позволил: «Можешь открыть глаза».
Она приоткрыла глаза, и тут же все завертелось перед ней. Ее вырвало, а потом рвало снова и снова, пока круговерть не остановилась.
- Вы…, - она провела тыльной стороной руки по мокрым, трясущимся губам, стирая слюну, - Вы ее… видели?
- Твоя дочь жива, - ответил шаман, и Дарья от облегчения разрыдалась.
- Где она? Где?!
- Этого я не могу знать, - Шаман устало снял шапку, и Дарья с удивлением увидела, что за «паранжой» из ремешков скрывался вовсе не женщина, а мальчик. Сколько ему? 14? 15? - Ищи дочь здесь, среди людей.
Тамнаргун поднялся. Тут же набежали эвенки и с большими почестями отряхнули и свернули шкуру, которой был затушен костер. Поднялась и Дарья. Вокруг все снова закрутилась, и ее пошатнуло, как пьяную. Она смущенно хихикнула и поймала взгляд молодого шамана. Он смотрел на нее растерянно и напряженно.
- Что? – спросила она, - Ты что-то не договариваешь…
- Мне показалось…, - он умолк и перевел взгляд на потухшее кострище, - Впрочем, может, действительно показалось.
- Но она точно жива?
- Абсолютно. Но… Алтанай вернется через месяц. Тогда приходи снова. Одна или с дочерью. Если найдешь ее.
- Снова? Зачем?
- Дед поможет. Вполне вероятно, что твоему ребенку это потребуется. Мне показалось, что я ее слышал… в Мэдэ Угэй.
- Где?
Он не стал отвечать, а через мгновенье Дарью уже взяли под локоток и вывели за пределы круга. Ей очень хотелось возмутиться, но природная стеснительность не позволила. С одной стороны, она не получила ровным счетом никакой полезной информации, лишь туманные намеки, но, с другой, услышала главное для себя - Машка жива. Конечно, этот вердикт она услышала из уст зеленого мальчишки в дедовом колпаке… Она тряхнула головой и поспешила к вездеходу. Ей было необходимо верить.
…
- Что сказал Алтанай? – спросил Олег, как только она залезла в машину.
- Его нет. Куда-то ушел, - ответила Дарья и потянулась за своим стаканчиком-непроливайкой. Кажется, там еще оставался кофе…, - Вместо него был какой-то юнец. Но он сказал, что Машка жива!
- И все? – Олег скептически скривился.
- Все… Сказал искать ее среди людей…
Дарья допила кофе, хотела рассказать о его последнем напутствии, но промолчала. Она от себя самой гнала унылую мысль, что мальчишка просто ни черта не увидел, поэтому и сказал ей явиться через месяц, когда дед вернется и увидит больше. Озвучить это – только дать Олегу понять, что он напрасно повез ее в эту глушь?
- Я тебе говорил то же самое, - Олег принялся разворачиваться на узком пятачке, - Может, подать резюме в орден шаманов? Или как там у них сообщество называется?
Дарья промолчала. Может, и правда, все, что она чувствовала и слышала, было вокруг нее. Та паутина – лишь соломинки, разлетающиеся от бешено размахиваемых веников, а странные, бессвязные мысли – всего лишь последствия угара от дымящего костра? Поэтому ее так и рвало…
Нет. Нет. Она чувствовала, что этот молоденький шаман увел ее за собой куда-то… Да и зачем было бы это представление? Денег он с нее не взял и даже не намекнул, что в следующий раз неплохо было бы прийти не с пустыми руками… Дарья вдруг хмыкнула и поглядела на Олега.
- Ты говорил, что никогда не ходил к шаманам, но сразу спросил про Алтаная? Откуда же ты знаешь, как его зовут?
Олег ухмыльнулся, нашарил сигареты и, приоткрыв окно, закурил.
- Алтаная в поселке все знают. Он вроде как местная достопримечательность. Эвенки утверждают, что он был свидетелем падения метеорита. И даже есть подтверждение в виде фотографий. Ученые провели какой-то там анализ черт его лица и пришли к выводу, что запечатлен на фотографиях именно Алтанай, хоть и в совсем юном возрасте.
- Постой, - Дарья нахмурила лоб, - Это какого метеорита? Тунгусского что ли? Это ж когда было…
- То-то и оно. Начало прошлого века. По его словам, ему было тогда десять лет. А значит, теперь ему сто восемнадцать..., - Олег завернул на небольшую полянку и потушил фары, - Здесь и заночуем. Я понимаю твое замешательство, но лучше нам переждать ночь в тишине.
Дарья не противилась. Ночью она все равно ничего не сможет сделать, а сидеть в пустой квартире – страшно. Зато прямо по приезду она первым делом отправится в местный опорный пункт, наврет что-нибудь, и потребует немедленно вскрыть старое школьное бомбоубежище.
Олег перебрался на заднее сидение, где хранились припасы, и вскоре вернулся с обернутым фольгой мясом, контейнерами с овощами, хлебом и солеными рыжиками. При виде рыжиков, у Дарьи снова разыгрался аппетит.
- А что там? На тех фотографиях? - спросила она.
- Да ничего особенного. Скошенная, выжженная тайга и группа ученых в компании местных эвенков. Среди которых мальчишка лет десяти, которым и является наш Алтанай. Он рассказывал, что в тот день чудом остался жив.
- Ничего себе…, - Дарья повозила по тарелке маринованный лук и не стала его есть, смутно озаботившись свежестью дыхания. Внезапно навалилось томное смущение. Она искоса поглядела на Олега, задумчиво смотрящего на ночную тайгу. В сущности, она совсем его не знает. Все, что запомнилось из детства – это его «ресь-два-три!» и голубое трико, да еще горячая ладонь на губах и шепот: «Только тихо…». Почему же она испытывает такую невероятную, почти
