После окончания войны в 1945 г. Гриньох объявился в городе Мюнхене, где вошел в состав ЗЧ ОУН (закордонные части ОУН — А.Ф.), установил связь с американской разведкой. Как агент ЦРУ он разъезжает по городам Западной Германии, Италии, Франции, где выступает с антисоветскими проповедями, занимается поиском среди эмигрантов нужных американской разведке лиц. В начале 1946 г. Гриньох вместе с Романом Ильницким прибыли во Франкфурт-на-Майне, встретились с офицерами американской и английской оккупационной администрации, а также представителями спецслужб этих стран, отрекомендовались им как руководители «закордонного представительства» якобы существующей на Украине так называемой «Украинской головной вызвольной (освободительной) рады» (ЗП УГВР). Они предложили разведкам свои услуги в добывании шпионской информации о Советском Союзе, на что получили согласие от представителя американских спецслужб.
Бывший агент американской военной разведки и западногерманской разведки Иван Вергун в мае 1955 г. рассказал:«В 1948–1949 годах я работал под руководством сотрудника западногерманской разведки доктора Гроу… Позже я стал сотрудничать с военной разведкой американской армии на территории Германии… Мне известно, что в 1948 г. сотрудником геленовской (западногерманской — А.Ф.) разведки был завербован священник греко-католической церкви Иван Гриньох с целью проведения подрывной деятельности против Советского Союза и Польши. В частности, Гриньох занимался подбором из числа оуновцев и заброской агентуры на территорию указанных стран. Я лично знал в лицо ряд агентов, которых он забросил на Украину и в Польшу».
Летом 1950 г. сотрудник американской разведки Блек, под руководством которого работал Гриньох, предложил ему перейти на работу в разведшколу. До 1953 г. он занимается подбором агентов из числа лиц украинской национальности, их подготовкой и заброской на территорию Украины с заданиями американской разведки. Таков краткий послужной список агента ряда разведок, униатского священника Ивана Гриньоха.
Однако вернемся к событиям начала 1944 года.
ОУН-УПА на службе у германского фашизма
Итак, 5 марта 1944 г. в городе Тернополе состоялась встреча представителя центрального провода ОУН и штаба УПА Герасимовского с сотрудником полиции безопасности и СД Галиции гауптштурмфюрером СС Паппе. Начало беседы было посвящено обсуждению вопроса об обстановке, складывающейся в Галичине в связи с приближением наступающих частей Советской Армии. Герасимовский заявил, что провод ОУН приветствует начавшиеся переговоры и намерен вести их сугубо в интересах ОУН и германской службы безопасности (СД), при этом подчеркнув:«…Наша организация желает, чтобы все переговоры, встречи и последующее после этого сотрудничество проводилось строго конспиративно…».Почему оуновцы так пеклись о строгой конспирации? Тут же Герасимовский сам дает ответ:«…Уступка немцев бандеровской группе[5]и ее официальное и политическое признание дали бы повод нашим противникам назвать нас немецкими союзниками или их агентами и могли бы привести к гибели наших людей…».Вполне понятно, Герасимовского волновало, чтобы не стали достоянием широкой общественности факты его сотрудничества с абвером и участия в составе «Нахтигаля» в убийствах многих безвинных советских граждан.
«…Украинский народ, — продолжал Герасимовский, — является вторым после немецкого народа. Его величие и мощь пробудили в нем справедливое требование государственной самостоятельности. Однако в этом русские отказывали украинскому народу… Наша организация… видит своего единственного врага в лице русских, а вернее, в лице большевиков, для борьбы с которыми направлены все усилия ОУН. Бандеровская группа никогда не рассматривала своим противником немцев. Нелегальная борьба касается только большевизма на востоке.
О вражде к немцам не может быть никакой речи. Украинский народ и провод ОУН поняли, что они могут достигнуть своей самостоятельности только при помощи величайшего государства Европы — Германии. В полном сознании этого украинский народ стоял уже на стороне немцев в первой мировой войне, позже искал и нашел себе поддержку в лице Германии, и, наконец, как в немецко-польской, так и в немецко-русской войне внес свой вклад в пользу Германии. Традиционная опора украинцев на Германию и их дружба с немецким народом, как и прежде, будут основой наших дальнейших взаимоотношений. Нужно покончить с утверждениями некоторых, что бандеровцы якобы рассматривают Германию как своего противника. Политическое развитие на территории Великой Украины (Герасимовский имеет в виду восточные области Украины — А.Ф.) также стало иным, когда Германия после освобождения от большевистского ига в 1941 г. дала согласие украинцам на самостоятельное управление. Бандеровская группа подчеркивает, что украинцы удовлетворились бы государственной формой в виде протектората, но этот шаг украинцев к самостоятельности не был поддержан Германией, поэтому… мы вынуждены работать нелегально. Но в нелегальной работе предусматривалось не допускать антигерманских действий, подготовиться для решительной борьбы против русских…»
Как видим, Герасимовский в ходе беседы с Паппе договорился до того, что «украинцы удовлетворились бы государственной формой протектората», то есть согласился, чтобы Украина стала колонией фашистской Германии со всеми вытекающими из этого последствиями. Видимо, Герасимовского и его сподвижников по центральному проводу ОУН удовлетворяло бы такое положение Украины. При этом он заявил, что «украинцы согласились бы», то есть выступил от имени украинского народа. На такие заявления ни Герасимовского, ни членов центрального провода ОУН народ Украины никогда не уполномочивал. Какое кощунство!
Однако вернемся к рассуждениям Герасимовского в беседе с Паппе.
«…Положение на восточном фронте дает основание ОУН планировать свои действия. Если немецкие власти относятся с недоверием к увеличивающейся численности личного состава бандеровских групп, то это несправедливо, так как военные отряды имеют исключительно одну задачу — бороться против большевизма, как единственного врага украинцев. Военные отряды за этот период ограничивались не только этими задачами, но также проводили акции против тех, кто препятствовал немецким интересам. Основным законом для ОУН было — ничего не предпринимать против немецких интересов… Если же в отдельных местах происходили акты саботажа, возможно, даже случались убийства немцев, то это никогда не осуществлялось по приказу руководства бандеровского провода, а проводилось самочинно украинцами из уголовных побуждений или побуждений личной мести…»
В результате договаривающиеся стороны пришли, как это видно из захваченных документов, к соглашению, которое подлежало утверждению руководителем полиции безопасности и СД Галиции и центральным проводом ОУН. Вот его краткое изложение:
«…1. Требования бандеровской группы к немецкой договаривающейся стороне:
а) в будущем немецкие охранные власти не будут арестовывать украинцев за их нелегальную политическую деятельность, если эта деятельность не будет выражаться в терроре, саботаже и покушении. Если бандеровская группа будет придерживаться своего обещания — активно действовать исключительно против большевизма;
б) немецкие охранно-полицейские власти обязуются освободить всех политических украинских пленных и арестованных (Герасимовский договаривался только об украинских националистах; о коммунистах, советских активистах и антифашистах из числа наших и иностранных граждан не могло быть и речи. Оуновцы сами беспощадно уничтожали таких лиц — А.Ф.), чтобы физически сохранить их для решительной борьбы против большевизма. (Обсуждая этот пункт соглашения с фашистской разведкой, Герасимовский утверждал, что «ОУН хочет показать свою добрую волю и честные намерения с немецкой стороной тем, что она отказывается от украинских политических арестованных, если гестапо и СД заинтересованы в их дальнейшем содержании. ОУН — бандеровская группа достаточно рассудительна, чтобы никогда не требовать освобождения Бандеры. Он может оставаться в руках у немцев, чтобы не нарушить начавшиеся с хорошими намерениями переговоры». Как видим, Герасимовский и в целом центральный провод ОУН были готовы пожертвовать судьбой своего «вождя» — Бандеры, чтобы добиться благосклонности у фашистов и удовлетворить свои политические амбиции. — А.Ф.);
в) немецкая сторона гарантирует оказание своего влияния на официальные украинские инстанции, а также на Украинский центральный комитет (УЦК) и комитеты взаимопомощи, чтобы в будущем они в своей пропаганде не называли ОУН большевистской агентурой, поскольку такие упреки затрагивают честь бандеровской группы, для которой большевизм является врагом № 1;[6]
