в) немецкая сторона гарантирует оказание своего влияния на официальные украинские инстанции, а также на Украинский центральный комитет (УЦК) и комитеты взаимопомощи, чтобы в будущем они в своей пропаганде не называли ОУН большевистской агентурой, поскольку такие упреки затрагивают честь бандеровской группы, для которой большевизм является врагом № 1;[6]
г) ОУН-б получает свободу действий, в пропагандистской, организаторской и военно-подготовительной работе она не затрагивает немецкие интересы. Подготовительная и военно-организационная работа распространяется исключительно на борьбу против большевизма или на боевые задания, поставленные перед ОУН немецкой стороной;
д) немецкая договаривающаяся сторона дает гарантии, что украинский народ и ОУН-б будут защищены от провокаций и террора со стороны польских организаций».
Со своей стороны центральный провод ОУН взял на себя следующие обязательства:
«а) …ОУН-б соблюдает полную и безоговорочную лояльность ко всем немецким интересам: подвоз (имеется в виду на фронт — А.Ф.), немецкое строительство на востоке и выполнение необходимых требований в тыловых военных районах;
б) ОУН-б предоставляет в распоряжение немецкой договаривающейся стороны собранный ее разведкой материал против коммунистов, поляков и большевизма и дает возможность немецкой стороне использовать эту информацию для проведения карательных операций (на территории западных областей Украины — А.Ф.) соответствующим немецким интересам способом;
в) ОУН-б не предпримет больше никаких самостоятельных и самовольных действий при помощи своих военных отрядов против польских провокаций и террора, направленных в отношении украинцев…»
О содержании и результатах указанных переговоров с представителями центрального провода ОУН управление полиции безопасности и СД в Галиции 13 марта 1944 г. направило командующему полицией безопасности и СД генерал-губернаторства оберфюреру СС Биркампу письмо следующего содержания: «…Герасимовский заявил, что поставит в известность свою вышестоящую инстанцию и о ее решении сообщит через неделю. Со своей стороны он уже сейчас заверил, что его вышестоящая инстанция благожелательно отнесется к сотрудничеству с немцами. Я предлагаю дать мне возможность при очередных переговорах с представителем ОУН-б выдвинуть следующие требования:
1. ОУН-б немедленно прекращает всякий террор против польского населения и всякую деятельность против немецких интересов.
2. ОУН-б обязуется предоставить в распоряжение полиции безопасности и СД все результаты разведки о большевизме, коммунизме и польском повстанческом движении.
С нашей стороны, на мой взгляд, мы можем пойти на следующие уступки:
1. При полной лояльности украинского повстанческого движения прекращаются аресты. Однако даже незначительная наступательная деятельность банд ОУН даст нам полную свободу действовать всеми средствами.
2. Вопрос об освобождении всех украинских политических заключенных не может быть пунктом переговоров. Все же мы готовы освободить из заключения отдельных украинцев, особенно женщин и детей.
3. Прекращается всякая травля украинцев, если они со своей стороны гарантируют полиции безопасности и СД солидарность.
4. Вопросы о дальнейших действиях УПА будут обсуждаться особо.
Я прошу быстрее сообщить решение Главного Управления государственной безопасности, поскольку с уверенностью можно рассчитывать, что представитель ОУН-б, намечаемый на пост министра иностранных дел будущего украинского государства, вскоре снова попросит со мной встречи…»
23 марта 1944 г. в г. Львове состоялась очередная встреча криминалкомиссара гауптштурмфюрера СС Паппе с Герасимовским, который от имени центрального провода ОУН заявил:
«…Существует полная ясность относительно обсуждавшихся вопросов, и все пункты достигнутых договоренностей признаны и приняты со стороны центрального провода ОУН. От соглашения с СД ОУН ожидает очень многого для самой организации и взаимного понимания, учитывая развитие обстановки на великоукраинской территории, в совместной борьбе против злейшего врага — большевизма. В проводе ОУН существует уверенность в том, что полиция безопасности и СД уполномочена со своей стороны признать и принять все обсуждавшиеся пункты в ходе первой беседы…
…ОУН готова немедленно прекратить всякую работу против немецких интересов и террор против польского народа. Относительно террора против поляков ОУН безоговорочно готова передать полиции безопасности его выполнение в украинских местностях и городах… ОУН будет передавать полиции безопасности свои агентурные материалы и доказательства для выявления польских провокаций и террористических актов… и принятия против них карательных мер…
…ОУН готова сотрудничать с немцами против общего врага на всех участках, которые окажутся необходимыми для борьбы… ОУН будет держать свои боевые единицы за линией советского фронта, вредить советскому подвозу и базам подвоза, центрам вооружения, складам и т. п. путем активного саботажа, разлагающе действовать на Красную Армию, прежде всего путем постоянного террора, физического уничтожения сотрудников НКВД и других представителей власти. Мы будем передавать немцам всеми возможными путями (радио, курьеры) сообщения военного и политического характера о положении за линией советского фронта…»
На этой встрече Герасимовский по поручению центрального провода ОУН снова настойчиво требовал от Паппе, чтобы немцы сохранили в строжайшей тайне ведущиеся переговоры и подчиненность ОУН-УПА германским интересам. Это и понятно. Ведь подавляющее большинство молодежи они вовлекли в УПА именно под лозунгом «борьбы с фашистскими оккупантами». Поэтому руководителям ОУН-УПА необходимо было лавировать: строго выполнять достигнутые договоренности с немцами и создавать видимость борьбы с ними. Чтобы как-то сохранить УПА от разложения и дезертирства, они отвлекли внимание этой малограмотной и политически незрелой массы на борьбу с собственным народом под видом «очищения от пробольшевистских элементов» и мирным польским населением, хотя давали оккупантам клятвенные заверения, что они прекращают всякую террористическую деятельность против поляков. Однако имеющиеся документы свидетельствуют о том, что после достигнутых ОУН соглашений с немецкой разведкой УПА и СБ ОУН самыми жестокими методами расправлялись с поляками, грабили их имущество и сжигали дома.
Проследим дальше за ходом переговоров.
«…Для интенсивного ведения борьбы против общего врага ОУН просит, чтобы немцы конспиративным путем доставляли ей боеприпасы, оружие и взрывчатые вещества. Доставка оружия и диверсионных средств через линию фронта частям УПА должна проводиться по всем правилам конспирации для того, чтобы большевистскому режиму не дать в руки козырь, что оставшиеся за линией фронта украинцы (имеются в виду банды ОУН-УПА — А.Ф.) являются немецкими союзниками и их агентами, и реагировать против них соответствующими акциями. Практикующийся немецкой армией метод доставки оружия и боеприпасов для УПА за линией фронта путем выброски из самолетов должен быть немедленно прекращен, поскольку Советы используют это обстоятельство в своей политике против ОУН-УПА. Поэтому мы желаем, чтобы переговоры и соглашения в будущем предпринимались только центром ОУН и чтобы немецкой договаривающейся стороной по возможности была полиция безопасности и СД, так как она знает правила конспирации и понимает, как нужно работать. У других органов и организаций отсутствуют эти знания. Тем не менее ОУН высказала свое удовлетворение тем, что между УПА и немецкой стороной имели место и местные переговоры…»
Паппе со своей стороны гарантировал Герасимовскому следующее:
«…1. При полной лояльности украинского повстанческого движения прекращаются аресты.
2. Полиция безопасности освободит отдельных украинцев (всех женщин, детей и заложников), а также гарантирует физическое сохранение оставшихся в тюрьмах и концлагерях заключенных, хотя освобождение всех украинских политических заключенных не может быть пунктом переговоров…»
28 марта 1944 г. по поручению центрального провода ОУН Герасимовский встретился с руководителем полиции безопасности и СД в Галиции оберштурмбанфюрером СС, старшим имперским советником доктором Витиска на квартире последнего в г. Львове. Докладывая о своей беседе с Герасимовским шефу гестапо группенфюреру СС (генерал-лейтенанту) Мюллеру, Витиска писал:
«…Резюмируя беседу, я поставил Герасимовскому три конкретных вопроса:
1. Прекратит ли ОУН-б всякое разложение украинской добровольческой дивизии СС «Галичина»?
Герасимовский ответил утвердительно.
2. Будет ли прекращено влияние ОУН на украинскую полицию?
