— Нет.
— Значит, ты просто мог убежать. Но ты пришел — хоть и знал, что я могу убить тебя, если ты мне откажешь…
— Но ведь я дал тебе обещание! — Маленький Танцор попытался сесть, но тут же застонал от боли в ноге. — Не мог же я уговорить себя, что ничего не произошло, когда я лежал под снегом!
— Ты — человек, который не пытается уклониться от ответственности. — Зрящий Видения Волка подставил лицо лучам солнца и закрыл глаза. Казалось, он просто с удовольствием греется на солнце.
— Это не важно, — прошептал Маленький Танцор. — Первым делом я в ответе за свою жену… за детей. А теперь надо мной властвует воля змеи. Так что разговоры уже ни к чему. Но я хочу в последний раз попросить тебя: пожалуйста, если ты можешь облегчить жизнь Волшебной Лосихи и моих дочерей, я…
— Но я совершенно не собираюсь позволить тебе умереть, Танцующий-с-Огнем. Это мне подходит менее, чем когда бы то ни было.
Все вновь расплылось перед глазами Маленького Танцора.
— Что?
Зрящий Видения Волка встал бесшумно, будто дым, и подошел к охваченному жаром Маленькому Танцору:
— Да, ты как раз в том состоянии, что нужно. Твое сознание блуждает, перескакивает от реального к нереальному. Ты не ел и не пил четыре дня. Четыре — священное число. Змеиный яд сделал тебя более податливым. Ворота твоего сознания распахнуты, все преграды ниспровергнуты. Ты вот-вот утратишь собственное «я» и сольешься с Единым. Некогда мне приходилось прибегать к помощи грибов — как и тебе придется пользоваться ядом, правда другим. Пришло тебе время научиться Зреть Видение вместе с Единым.
— Хоть ты и слышал от меня, что я не могу покинуть мою семью?
Казалось, что все хорошее, что только есть в мире, сосредоточилось в улыбке Зрящего Видения Волка. Душа Маленького Танцора была готова на все, лишь бы увидеть эту улыбку еще раз.
— Я знаю, что ты их любишь, Танцующий-с-Огнем, но я дам тебе нечто еще более сильное. Я дам тебе Видение. Я дам тебе Единое. С Единым ты Станцуешь Спираль в правильное положение, восстановишь ее равновесие. Ты будешь Един с огнем, воздухом, водой… с самой Землей-Матерью. Все связано с Единым. Даже твоя семья. Ну же, дай мне руку. Мы Станцуем с тобой яд. Ты поймешь, что это всего лишь иллюзия.
— Значит, Белая Телка говорила правду?
— Она даже сама до конца не знала, как истинна эта правда.
Маленький Танцор сморщился от боли, хватая воздух широко открытым ртом, пытаясь удержать ускользавшее ощущение реальности. Он протянул руку светящемуся человеку и сомкнул пальцы на сверкающем сиянии…
Когда он пришел в себя, то увидел, что лежит на спине, глядя в ночное небо. Страшная жажда жгла его горло, будто жар. Язык был шершавым, как пересохшая кожа.
Он застонал и заставил себя сесть. Вглядываясь в темноту широко раскрытыми глазами, попытался понять, где находится. Он сидел на небольшой площадке на самом пике скалы.
— Как это? — И он сам испугался звука своего голоса.
Он заморгал, стараясь припомнить, что произошло. Он полез на скалу, чтобы встретиться со Зрящим Видения Волка. Его укусила змея. Он в панике схватился за ногу — но ощутил привычно плотные мускулы. Он оглянулся вокруг, но ничего страшного не увидел.
Воспоминание о Зрящем Видения Волка становилось все яснее, согревая его душу. Он Танцевал со Зрящим Видения Духа; они вместе слились в Единстве, Танцуя в унисон с мирозданием, Напевая песни в гармонии с Создателем. При этом они ощущали подвижное великолепие летящих в пространстве звезд, слушали пение далеких солнц и чувствовали биение жизни. Тогда он понял, что такое свобода. Его душа стала светом. Воспоминание об этом услаждало его сердце, будто густой мед.
Кусочек плоти, который назывался Маленьким Танцором, остался тогда на земле, — кусочек материи, обманчивое сочетание тканей. Слава Единого сияла в его памяти, заполняя все мысли. Наконец он заметил, что солнце уже показалось на небе.
Сможет ли он еще раз пережить это? Сможет ли он Танцевать Единство, Зреть его в Видении без помощи Зрящего Видения Волка? Он услышал зов — отчаянный, настойчивый. Его звуки донеслись до него, будто напев, принесенный ветром. «Волчья Котомка».
Он подполз к краю пропасти и глянул вниз. Вокруг негромко гудел дух скал. Он спокойно начал спускаться, уверенно выискивая точки опоры. Его мускулы дрожали от напряжения; назойливая боль пронзала пальцы, когда шершавая скала, как наждак, резала кожу.
Прежде всего он должен вернуть Волчью Котомку. В глубине души он сознавал теперь, что всегда был уверен: он сможет это сделать. Долгое ожидание подошло к концу. Времени оставалось совсем немного. Он должен забрать Волчью Котомку и восстановить ее Силу — а ведь ему еще так многому нужно научиться!
Два Дыма с трудом ковылял вверх вдоль пересохшего ручья, морщась от боли в колене. Чем старее он становился, тем сильнее оно болело. В руке он сжимал нежные травяные побеги. Семенные сумки, толстые, раздувшиеся, покачивались на ходу.
Он остановился перевести дух и с размаху сел на большой плоский валун. Затем медленно наклонился и вытащил свое собрание трав в кожаном футляре из надежного убежища — поясного ремня. Развернул длинную полосу кожи и принялся рассматривать травы, собранные на протяжении многих лет.
Над головой насмешливо закаркал ворон, покружился на одном месте, как будто хотел проверить, чем это человек занимается. Пощелкивая крыльями, из травы взлетел кузнечик. Его крылышки серебром блеснули на солнце. Вокруг царило лето, звенящее множеством голосов птиц и насекомых.
Два Дыма подставил лицо под палящие лучи солнца. Быть живым в такой вот великолепный день! Да ведь это вознаграждало за все перенесенные страдания! Тепло компенсировало бури, проносившиеся над землей и заставлявшие болеть искалеченное колено. Этот день позволял забыть о долгих снегопадах, промокшей одежде, под которой дрожишь от холода, о ночах под шкурами, жесткими от мороза…
Два Дыма рассеянным жестом подобрал с земли небольшой камень и раздавил им семенную оболочку. Затем он внимательно посмотрел на расплющенные зерна и на тоненькие волосинки. Вдруг он принялся размалывать семена одно за другим. Возбуждение все сильнее и сильнее овладевало им.
— Ах я старый дурак!
Он прищурился: наконец-то его долгие поиски пришли к концу! Вот он, ответ! Он его все-таки нашел — после многих лет пережевывания разных трав, размалывания стеблей, извлечения сладковатой сердцевины… Нет, саму траву люди есть не могли, но вот семена — да-да, семена! — можно есть!
Его сердце исступленно заколотилось, по старой щеке поползла слеза. Ему никогда и в голову не приходило собирать семена, ведь они были самой маленькой частью растений. И сколько раз он выдергивал из земли стебель, а выпавшие семена оставлял лежать на земле! Неважно, что семена маленькие — зато их много! Трава ведь повсюду растет!
